Этот момент совершенно правильно подчеркнут А. В. Венедиктовым, который отмечает, что все виды санкций, а также некоторые административные и уголовно-правовые меры направлены на то, чтобы обеспечить своевременное и надлежащее исполнение договоров. С точки зрения буржуазного оборота уплата неустойки или возмещение убытков приносят такой же, если не больший, эффект, чем исполнение договора в натуре, поскольку тем самым денежная прибыль поступает к капиталисту прямо, а не через производство. В социалистических условиях договор заключается для реального выполнения плана, которое нельзя заменить никакими денежными компенсациями. Поэтому не только право на неустойку, но и право на возмещение убытков необходимо, чтобы побудить к исполнению договора.
Дает ли, однако, это основание утверждать, что деление видов неустойки на штрафную и компенсационную в социалистическом праве лишено всякого смысла? Если все виды гражданско-правовых санкций вводятся в качестве средства, обеспечивающего реальное исполнение договора, то означает ли это, что они тождественны также и по своему правовому содержанию? А. В. Венедиктов перечисляет такие санкции, как неустойка, пеня, штраф, возмещение убытков, персональная ответственность руководителей хозорганов. Но едва ли он стал бы утверждать, что между пеней и, скажем, персональной ответственностью руководителей хозорганов не существует различия потому, что и то и другое применяется для обеспечения реального исполнения договора. А это, собственно, составляет единственный аргумент против деления видов неустойки на штрафную и компенсационную. Не следует смешивать цели правовых норм с их юридическим содержанием. Все виды гражданско-правовых санкций в конечном счете введены для достижения одной и той же цели, но методы ее достижения в различных видах санкций остаются различными. Поэтому вполне допустимо и их разграничение.
Если А. В. Венедиктов усмотрел общность различных видов неустойки лишь в том, что они являются стимулирующими средствами, то В. К. Райхер и Л. И. Картужанский правильно подчеркивают еще один общий для них момент, состоящий в том, что всякая неустойка включает в себя штрафной элемент. Правда, при компенсационной неустойке отпадает право на ее взыскание, если контрагент доказал объем причиненных ему убытков и требует их возмещения. Но такой выбор предоставляется пострадавшему контрагенту. Только он вправе решить, что подлежит уплате – неустойка или сумма, равная причиненным ему убыткам. И это с самого начала ставит второго контрагента, если он не выполнит договор, под угрозу взыскания с него штрафа, так как неустойку он должен уплатить даже в случае, когда она превышает размер убытков или когда убытков вообще нет. В этом и состоит штрафной элемент, присущий всякой, в том числе и компенсационной неустойке. Однако наличие в компенсационной неустойке штрафного элемента еще не дает оснований отрицать различие между нею и неустойкой штрафной, как это делают В. К. Райхер и Л. И. Картужанский, которые, вопреки тексту ст. 141 ГК и прим. 1 к ней, пытаются оба вида неустойки подогнать под понятие штрафной неустойки. Текст закона не дает оснований для такого вывода.
Если же решать вопрос не только на основе текста закона, не с учетом арбитражной практики, то приходится вообще признать правильным прямо противоположный вывод. В арбитражной практике, как известно, санкции зачитываются в сумму подлежащих возмещению убытков, если их штрафной характер прямо не определен законом. Практика идет, следовательно, не по пути подведения всякой неустойки под штрафную, а, наоборот, по линии признания неустойки, как правило, компенсационной.
Л. И. Картужанский замечает, правда, что «зачет не колеблет принципа суммирования неустойки и убытков, ибо взыскивается и то, и другое».[553] Но едва ли это замечание меняет что-либо в существе дела. Если контрагент доказывает размер убытков, превышающих неустойку, то собственно они и взыскиваются. В этом случае неустойка и ее зачет имеют скорее духовный, чем практический смысл.
Анализ и критика различных взглядов, высказанных в нашей литературе по вопросу о неустойке и ее видах, позволяет считать бесспорными следующие моменты: а) назначение неустойки заключается в том, чтобы стимулировать реальное исполнение договора; б) всякая неустойка, в том числе и компенсационная, включает в себя штрафной элемент, ибо, будучи установленной заранее, она подлежит взысканию независимо от размера убытков и даже при их отсутствии; в) всякая неустойка, в том числе и штрафная, включает в себя компенсационный элемент, ибо, согласно утвердившейся арбитражной практике (кроме особых случаев, прямо установленных законом), она зачитывается в сумму убытков, если ставится вопрос об их возмещении, а в случае непредъявления иска об убытках она компенсирует их фактически.
