Наконец, особые правила ч. III ст. 57 ГК устанавливает для сделок, заключенных под влиянием заблуждения. Дело в том, что заблуждение может явиться результатом вины самого заблуждавшегося либо другой стороны, а также быть вызванным обстоятельством, в наступлении которого никто из них не виновен. Каковы бы, однако, ни были причины заблуждения, закон, идя навстречу заблуждавшейся стороне, тем не менее признает за нею право на оспаривание сделки. Ясно поэтому, что соответствующее обеспечение должно быть предоставлено и интересам другой стороны, если заблуждение не вызвано ее виной. Такое обеспечение ей предоставляется благодаря тому, что введена презумпция ее невиновности, лишь опровергнув которую, оспаривающий сделку контрагент приобретает право на возмещение убытков. Тем же целям служит также правило, что, если виновность другой стороны не будет доказана, заблуждавшийся сам обязывается к возмещению ей убытков, хотя бы и он был невиновен в возникшем заблуждении.
Убытки могут выражаться в расходах, утрате или повреждении имущества, а также в неполучении определенных доходов (ч. II ст. 219 ГК). Учитывая, однако, что речь идет не о нарушении прав по действительной сделке, а о неправомерности поведения, выразившейся в заключении недействительной сделки, ГК ограничивает в этих случаях компенсационные обязанности виновной стороны только убытками в виде расходов, утраты или повреждения имущества, исключая право на возмещение неполученных доходов.
Мы познакомились теперь со всеми видами недействительных сделок и последствиями, которые наступают в случае их совершения и исполнения. Может возникнуть вопрос, в какой мере вообще обоснованно считать сделками недействительные сделки. Ведь сделка – это правомерное действие, направленное на установление, изменение или прекращение правоотношений. Недействительная сделка не соответствует ни одному из этих требований: во-первых, она неправомерна, а, во-вторых, ее заключение не влечет за собою тех юридических последствий, к которым стремились совершившие ее контрагенты.
Посвятив указанному вопросу специальную статью «Понятие сделки по советскому гражданскому праву»[215], М. М. Агарков пришел к выводу, что вместо термина «недействительная сделка» следует пользоваться термином «недействительное волеизъявление». Против предложения М. М. Агаркова выступил Д. М. Генкин, который считает, что признак правомерности вообще не следует включать в определение понятия сделки, так как он относится не к самой сделке, а к последствиям, которые из нее могут возникнуть, и потому недействительные сделки, хотя они неправомерны, являются все же сделками[216]. Аналогичных взглядов придерживается и Н. В. Рабинович, которая хотя и отмечает, что недействительная сделка явление неправомерное, но все же рассматривает ее как сделку со всеми свойственными последней признаками[217]. И. Б. Новицкий не соглашается с Д. М. Генкиным в том, что правомерность не составляет обязательного признака сделки. Но, по мнению И. Б. Новицкого, признак правомерности относится только к типу данной сделки, а не к ее конкретному содержанию. Например, вор продает похищенную им вещь. По типу совершенная сделка правомерна, так как он заключил договор купли-продажи, а заключение такого договора законом разрешено. Но эта сделка недействительна потому, что порочно ее конкретное содержание: продажу вещи осуществил тот, кто не имел на это права. В силу изложенного И. Б. Новицкий считает вполне целесообразным использование термина «недействительная сделка»[218].
Весь этот спор помимо того, что он не имеет никакого практического значения, лишен, по нашему мнению, и теоретического интереса. Конечно, сделка – правомерное явление не только по типу, но и в каждом конкретном случае. Этим она и отличается от правонарушения. Недействительная сделка неправомерна и, следовательно, является не сделкой, а правонарушением. Однако отмеченные обстоятельства ни в какой мере не опорочивают самого термин «недействительная сделка». Наоборот, указанный термин как раз и выражает тот факт, что совершенное действие не становится сделкой, ибо как сделка оно недействительно. Кроме того, термин «недействительная сделка» удачен и в практическом отношении ибо, хотя недействительные сделки представляют собой действии неправомерные, последствия их совершения и исполнения регулируются не каким-либо особым законодательством, а именно законодательством о сделках. На применение этого законодательства в соответствующих случаях и ориентирует термин «недействительные сделки».
