Подобное понимание присвоения послужило исходным пунктом критики взглядов А. В. Бенедиктова. Так, С. Н. Братусь отмечает, что в таком случае собственность – не присвоение, а уже наступившее состояние присвоенности[255]. С. М. Корнеев обращает внимание на то, что присвоение в столь узкой трактовке означает лишь принадлежность имущества собственнику, и за его пределами остаются такие правомочия собственника, как пользование и распоряжение[256]. Ю. К. Толстой, квалифицируя предложенное А. В. Ведениктова понятие присвоения как тавтологию, сам одно время толковал присвоение как процесс обращения имущества в собственность. Этот процесс, по его мнению, опосредствуется не только правом собственности (ибо, например, ведущий к присвоению производственный процесс регулируется также нормами трудового законодательства), а право собственности не всегда опосредствует только процесс присвоения (ибо, например, распорядившись имуществом, собственник не присваивает, а, наоборот, теряет его)[257].
Следует согласиться с тем, что понятие присвоения в узком смысле (отношение к средствам и продуктам производства «как к своим») ошибочно. В его выдвижении не было и той практической необходимости, которой руководствовался А. В. Венедиктов. Если бы базис общества не выражал ничего другого, кроме присвоения, тогда действительно пришлось бы изыскивать особый критерий, позволяющий выделить лишь те базисные отношения, которые закрепляются в нормах о праве собственности. Но так как общественно-производственные отношения, включая в свое содержание процесс присвоения, отнюдь не исчерпываются этим процессом, такая надобность не возникает: право собственности закрепляет общественно-производственные отношения, однако не целиком и не в полном объеме, а лишь постольку, поскольку они выступают как отношения по присвоению средств и продуктов производства.
Вместе с тем присвоение – сложный и многостадийный процесс, не прекращающийся и после обращения имущества в собственность. Он начинается отвоеванием у природы различных материальных объектов и завершается полным исчерпыванием тех их свойств, которые призваны удовлетворять потребности человека[258]. Как и всякий процесс, присвоение сочетает в себе динамические и статические моменты: то, что вначале отвоевывается у природы (динамика), становится затем отвоеванным (статика) и служит предпосылкой для новых отвоеваний (динамика). Вот почему нельзя противопоставлять присвоенность присвоению. И то и другое – элементы единого процесса. Они и находят отражение в праве собственности: владение закрепляет статику, а пользование и распоряжение – динамику присвоения.
Необоснованно также утверждение, что присвоение опосредствуется не только правом собственности, а право собственности опосредствует не только присвоение.
Первая часть этого утверждения (присвоение опосредствуется не только правом собственности) – результат нерасчлененного анализа соответствующих явлений. Действительно, если брать производственный процесс в целом, то связанные с ним общественные отношения испытывают на себе воздействие различных правовых институтов. Однако субъектом присвоения в этом процессе становится не каждый его участник, а лишь тот, кому принадлежат на праве собственности средства производства, и лишь постольку, поскольку он является их собственником. Присвоение может быть связано и с наймом имущества, когда, например, по условиям договора или по указанию закона плоды и доходы от этого имущества должны принадлежать нанимателю. Но наниматель становится в этом случае субъектом присвоения не просто в своем качестве нанимателя, а именно потому, что за ним признается право собственности на плоды и доходы. То же самое следует сказать и о договорах, для которых передача имущества в собственность составляет единственную цель (купля-продажа, дарение и т. п.). Что эти договоры содействуют акту присвоения, ясно само собой. Однако присвоение на стороне приобретателя только подготовляется, такими договорами, но закрепляется не ими, а возникающим у приобретателя правом собственности.
Вторая часть того же утверждения (право собственности опосредствует не только присвоение) – следствие одностороннего подхода к оценке распорядительных актов собственника. Действительно, когда собственник отчуждает кому-либо свою вещь, он не присваивает, а утрачивает ее. Именно поэтому распорядительные акты и опосредствуются не правоотношениями собственности, а иными, например обязательственными, правоотношениями (договоры купли-продажи, мены, дарения и т. п.). Но при помощи таких актов собственник одновременно полностью исчерпывает для себя возможности, заложенные в вещи, и тем самым завершает ранее начатый в его лице процесс присвоения. По этой причине заключение собственником отчуждательных сделок по поводу своего имущества есть в то же время осуществление принадлежащего ему права распоряжения этим имуществом.
