Рассматривая вопрос о материальном объекте виндикационного требования, Б. Б. Черепахин пишет: «Нет никаких оснований для недопущения виндикации родовых вещей, точнее, вещей, определяемых родовыми признаками. Необходимо только, чтобы спорная вещь могла быть так или иначе индивидуализирована и идентифицирована. Так, например, может быть виндицирован мешок картофеля, вагон зерна и т. п., поскольку можно доказать тождество вещей, находящихся у ответчика, с вещами, утраченными собственником»[359]. Автор исходит в этом рассуждении из предположения об абсолютном различии между индивидуальными и родовыми вещами. С его точки зрения, картофель или зерно всегда носят родовой характер, хотя бы они и подверглись той или иной индивидуализации. Поэтому он и говорит о возможности виндикации родовых вещей при условии, что они будут соответствующим способом индивидуализированы. Но признание вещи родовой или индивидуальной зависит не от ее абсолютных качеств, а от конкретных условий гражданского оборота. Понятие «индивидуализированная родовая вещь» внутренне противоречиво, ибо вещь перестает быть родовой для отношений, в которых она подверглась индивидуализации. Поскольку же Б. Б. Черепахин допускает виндикацию только индивидуализированных вещей родового характера, то по сути дела и он рассматривает индивидуально-определенные вещи как единственно возможный объект виндикационного иска.
Для признания приобретателя недобросовестным необходимо, чтобы, приобретая имущество от неуправомоченного отчуждателя, он действовал умышленно или неосторожно. При этом не всякая неосторожность достаточна для того, чтобы приобретателя можно было упрекнуть в недобросовестности. Только грубая неосторожность может служить основанием для такого упрека. Если же толковать закон в том смысле, что приобретатель должен нести ответственность также и за простую неосторожность, т. е. за самую минимальную допущенную им неосмотрительность, как полагают некоторые авторы[360], то «мы потребуем от приобретателя постоянной настороженности и подозрительности по отношению к продавцу, а мы этого требовать не можем, так как наш социалистический гражданский оборот в принципе и по общему правилу является добросовестным оборотом»[361]. По тем же соображениям следует исходить из презумпции добросовестности, т. е. считать, что каждый приобретатель является добросовестным, пока положительно не будет доказано противное.
В случае добросовестности приобретателя, если имущество приобретено возмездно, возможность удовлетворения виндикационного иска зависит от способа выбытия вещи из обладания собственника. Но вещь может из обладания собственника выбыть по его воле (ввиду сдачи ее по договору на хранение, внаем и т. п.), а из обладания законного владельца – помимо его воли (вследствие утери или похищения). Если бы при таких условиях, когда за владельцем признается право на виндикацию, собственнику такая же возможность не предоставлялась, это означало бы, что лицо, правомерно владеющее чужой вещью, получало бы со стороны закона более сильную защиту, чем ее собственник. Во избежание такого вывода ст. 152 ГК устанавливает, что право на виндикацию предоставляется собственнику независимо от того, находилась ли вещь в момент хищения, утери или иного выбытия помимо воли обладателя у ее собственника или законного владельца.
Помимо спора о самой вещи, при рассмотрении дел по виндикационным искам судам иногда приходится решать вопрос о судьбе
Статья 155 ГК устанавливает, что недобросовестный владелец обязан возвратить собственнику как самую вещь, так и доходы, которые он извлек или должен был извлечь за все время владения. В свою очередь недобросовестный владелец вправе требовать от собственника компенсации необходимых затрат на содержание имущества, произведенных за тот же период. На первый взгляд последнее правило может показаться несправедливым, так как оно предполагает выплату компенсации владельцу, являющемуся недобросовестным и потому, казалось бы, не заслуживающему права на такую компенсацию. В действительности, однако, правило это разумно и обоснованно, так как оно стимулирует владельца к содержанию имущества в сохранности, что в полной мере отвечает интересам собственника спорного имущества.
