Вторая теория сокращенно именуется теорией директора. В наиболее развернутом виде эта теория представлена в работах Ю. К. Толстого. Автор считает, что так как правами юридического лица госорган наделяется для обеспечения его участия в гражданском обороте, то и носителем юридической личности госоргана может быть признан лишь тот, кто управомочен своими действиями приобретать в сфере гражданского оборота права и обязанности для госоргана. Таким должностным лицом является директор государственного предприятия или учреждения, который выступает в качестве уполномоченного государства по оперативному управлению вверенным госоргану имуществом. Следовательно, госорган как юридическое лицо – это и есть его директор[139].
В литературе отмечалось, что теория Ю. К. Толстого приводит к отождествлению государственного юридического лица с его органом, каковым и является директор. Вследствие этого отношения, которые складываются между госорганом и его директором, выступают как отношения субъекта с самим собой. Ю. К. Толстой упускает также из виду, что участие госоргана в гражданском обороте не исчерпывается одним фактом заключения договора, а предполагает исполнение последнего, которое действиями одного только директора не может быть обеспечено. В этом смысле участником гражданских правоотношений, устанавливаемых от имени госоргана, является не только директор, но и коллектив его рабочих и служащих в целом.
В отличие от перечисленных теорий, авторы которых стремятся выявить конкретный людской состав государственных юридических лиц, некоторые ученые находят такие попытки лишенными практического смысла. Например, по мнению Д. М. Генкина, в общем определении понятия госоргана достаточно сказать, что «госорган – это не обособленное имущество, а юридическое лицо, являющееся социальной реальностью, наделяемое имуществом для достижения возложенных на юридическое лицо задач»[140]. В еще более упрощенном виде ту же идею выражает А. А. Пушкин, когда он говорит, что госорганы «признаются юридическими лицами как организации» (теория организации)[141].
Сами по себе эти высказывания никаких возражений вызывать не могут. Юридическое лицо действительно – социальная реальность или организация. Но социальных реальностей существует много. Для того чтобы выявить специфику такой социальной реальности, как государственное юридическое лицо, нужно установить, общественные отношения каких именно людей в данной социальной реальности выражаются. К сожалению, однако, этого вопроса не только не решают, но даже не ставят сторонники теории социальной реальности (организации).
Наряду с изложенной дискуссией в литературе последних лет возник также спор по поводу соотношения понятий юридической личности и
Поскольку юридическое лицо – гражданско-правовое понятие, а госорганы могут быть субъектами не только гражданских правоотношений, категория компетенции плодотворна как обобщенное выражение имеющейся у госорганов правосубъектности различных видов (гражданской, административной и др.). Именно так и трактовал эту категорию А. В. Венедиктов, когда он писал, что «…государство определяет
Иное содержание в то же понятие вкладывает В. В. Лаптев. По его мнению, компетенция охватывает не только правоспособность, но и обладание конкретными правами и обязанностями, однако лишь такими, которые существуют вне каких-либо конкретных правоотношений (например, права по организации производств хозяйственного процесса)[143]. Оставляя в стороне более чем спорное положение о возможности существования прав и обязанностей правоотношений, нельзя не отметить, что эта возможность, во всяком случае, исключена в области организации производственно-хозяйственной деятельности. Организовать такую деятельность – значит юридически направить поведение осуществляющих ее людей. Трудно понять, каким образом подобная задача становится выполнимой без установления правоотношений с этими людьми или с их организованными коллективами. К тому же в число субъективных прав, находящихся вне правоотношения, В. В. Лаптев включает и право собственности[144], которое уже ни при каких обстоятельствах нельзя рассматривать как компетенцию. Но тогда лишается смысла и выдвигаемый им основной признак компетенции – права, существующие вне правоотношений.
