В качестве представителей могут выступать далеко не все субъекты советского гражданского права. Из числа по вполне понятным причинам полностью исключаются недееспособные. Что же касается дееспособных граждан, то не каждый из них вправе осуществлять представительство в любом из возможных гражданских правоотношений. В целях обеспечения добросовестного исполнения обязанностей по представительству закон устанавливает ряд ограничений. Во-первых, для некоторых лиц полностью исключается возможность представительствовать в определенной группе гражданских правоотношений. Так, согласно ст. 47 ГПК граждан, исключенные из коллегии адвокатов, а также судьи, следователи и прокуроры не вправе выступать в качестве представителей стороны в судебном споре, за исключением случаев, указанных в самой ст. 47 ГПК. Во-вторых, некоторые лица не могут быть представителями определенных субъектов при совершении от их имени определенных действий. Так, главные бухгалтеры не вправе получать денежные средства из банков по доверенности, выданной для реализации чека или иного денежного документа. В-третьих, некоторые лица не могут представительствовать в определенном правоотношении, устанавливаемом между определенными субъектами. Так, согласно ч. III ст. 62 ГК представитель не может совершить сделки от имени представляемого ни в отношении самого себя, ни в отношении третьего лица, представителем которого он одновременно является. Надлежит признать также, что лица, ограниченные в дееспособности из-за злоупотребления алкогольными напитками или наркотическими веществами, вправе представительствовать только в пределах, в каких они продолжают считаться способными к самостоятельному совершению сделок.
Особо следует остановиться на вопросе о том, в какой мере в качестве представителей вправе выступать юридические лица. В связи с этим необходимо напомнить, что правоспособность юридических лиц носит специальный характер. Поэтому они могут принимать на себя определенные представительские функции лишь при условии, что такое право предоставлено им по уставу или вытекает из характера выполняемых ими задач. Так, Устав профессиональных союзов СССР прямо наделяет профсоюзные организации правом представлять интересы своих членов по спорам, связанным с вопросами производства, труда, культуры и быта. Представительство от имени нижестоящих звеньев кооперативной системы могут осуществлять ее вышестоящие звенья. Арбитражная практика допускает также представительство интересов нижестоящих вышестоящими органами Советского государства.
Характер действий, выполнение которых поручается представителю, определяется содержанием данного ему полномочия. Если представитель действует в пределах полномочия, последствия его действий становятся обязательными для представляемого. Если же он нарушает эти пределы, представляемый свободен от каких бы то ни было обязательств перед лицом, с которым представитель вступил в правоотношение от его имени. Необходимо поэтому тщательно проверить полномочия представителя, прежде чем устанавливать при его посредстве правовые отношения с представляемым. И если бы, несмотря на такую проверку, третьи лица были бы все же введены в заблуждение представителем, последний нес бы ответственность за убытки, которые у них возникли вследствие непризнания со стороны представляемого установленного с ним правоотношения.
Что же представляет собой полномочие представителя как определенная юридическая категория?
В. А. Рясенцев, в работах которого отношения по представительству подверглись наиболее детальному исследованию[178], пришел к выводу, что полномочие нельзя считать субъективным правом, ибо полномочию не соответствует чья-либо обязанность, его нельзя нарушить как субъективное право и оно не порождает права на иск. Разделяя рассмотренную нами ранее теорию динамической правоспособности. М. М. Агаркова, В. А. Рясенцев присоединяется к тому мнению, что наряду с правоспособностью и субъективными правами существуют такие проявления правоспособности, которые представляют собою нечто меньшее, чем субъективное право, и нечто большее, чем правоспособность. К числу таких явлений он относит и полномочие представителя, которое, по мнению В. А. Рясенцева, не становится субъективным правом, ибо ему не противостоит ничья обязанность, но уже вышло за пределы правоспособности, ибо полномочию представителя соответствует связанность, порождаемая его действиями для представляемого. «Следовательно, – заключает В. А. Рясенцев, – полномочие есть проявление гражданской правоспособности, заключающееся в возможности совершить действия от имени другого лица с непосредственными юридическими последствиями для него»[179].
