Что же касается установки объективной, то она согласно тому же мнению реализуется тем полнее, чем шире восприятие выдвинутой отдельным автором или авторским коллективом системы права «в научной литературе, в учебниках и учебных пособиях, в живой преподавательской практике, в кодификационной работе, во всех соответствующих видах деятельности правотворческих и правоприменительных органов»[251]. Но объективизация в смысле широкого или даже единодушного признания, упрочивая общественную весомость индивидуальной позиции, не превращает ее из субъективного фактора в не зависимое от людей объективное явление. Примененное автором удвоение понятия объективного, означающего якобы материальность в одном случае и всеобщность в другом, создает лишь иллюзию словесного сходства и различия каждой из двух сторон объективно-субъективного учения о системе права сравнительно с одноименными «односторонними» системно-правовыми концепциями. На самом же деле к объективной теории это учение не приближается ни на шаг, так как они находятся в разных логических плоскостях, поскольку имеется в виду объективность не материальная (не зависящая от воли людей), а чисто субъектная (разделяемая всеми или большинством). С субъективной же теорией это учение соприкасается самым непосредственным образом, но в соотношении, прямо противоположном тому, к которому автор стремится, ибо не столько превосходит ее своеобразно понимаемым моментом объективности, сколько уступает ей несравненно большей субъективностью.
Действительно, объявив систему права теоретической конструкцией, В. К. Райхер вынужден тем не менее учитывать, что речь идет не о правоведении, а о праве, обладающем не только нормативной, но и системной всеобщностью, которая не может обходиться без определенных внешних фиксаторов, привлекаемых автором в большом разнообразии – начиная от научного признания и кончая использованием в законотворческой практике. Но если к этому всего лишь и сводится «объективный, аспект системы права», то субъективная теория совершенно незаслуженно обвиняется в его игнорировании[252]. Именно она и выводит указанную систему не из теоретических конструкций, а из самого закона[253]! И поэтому скорее эта теория как всецело объективная (в толкуемом В. К. Райхером смысле) противостоит его субъективной в своих исходных положениях доктрине, чем названная доктрина как некое соединение объективного и субъективного преобладает над остающейся целиком субъективной (по утверждению В. К. Райхера) прежней теорией. Ктому же, обнаруживая расхождения в оценке формирующих систему права источников, они почти ничем не отличаются друг от друга в доказательственном плане – в плане использования приводимых в их обоснование доказательственных соображений.
Одно из таких соображений носит теоретический характер, выражаясь в созвучных формулировках субъективной и объективно-субъективной теории. С. М. Корнеев, например, писал: «Право создается людьми. Точно так же и система права»[254]. То же самое говорит В. К. Райхер: «…действующее право… создается… людьми. Следовательно… вместе с ним оказывается созданной людьми и его система»[255]. Отмечая смысловое тождество приведенных умозаключений, нужно лишь учитывать, что если они логичны для субъективной теории, приписывающей законодателю создание и права, и его системы, то объективно-субъективная теория, разобщив эти явления между законодателем и наукой, существенно поколебала убедительность сделанного вывода, во всяком случае привела к невозможности утверждения, будто система права создается «вместе» с самим правом. Главное же заключается в том, что общая формула «созданное людьми зависит от их воли» не обладает приписываемой ей силой неоспоримости. Наоборот, не оставляя места для объективных законов общественного развития, она заслуживает принципиально критического отношения к себе, а поскольку такие законы существуют, любой достигаемый человечеством результат соединяет волевые качества со свойствами неволевого происхождения. Система права в этом смысле не составляет какого-либо исключения, и, несмотря на отстаиваемый В. К. Райхером противоположный взгляд[256], субъективное ее конструирование так же мало отличается освобождающей от необходимости доказывания очевидностью, как объективная теория – приписываемой ей бездоказательной неочевидностью.
