Так под контролем Коммунистической партии осуществлялась текущая деятельность советских органов. Теперь рассмотрим эту же координацию с точки зрения основных функций государственной власти – законодательной, исполнительной и судебной. Как отмечалось выше, марксизм-ленинизм отвергает концепцию разделения властей; однако, начиная с принятия Конституции 1936 г., большевики провозглашали разделение функций, рассматривая Верховный Совет как законодательный орган, Совет Министров как исполнительный, а систему судов – в качестве органов судебной власти. Как уже было показано, это разделение последовательно не проводилось. Проследив же партийную систему до уровня Политбюро, вдруг обнаруживалось, что в действительности не существовало даже разделения функций, и Политбюро сосредоточивало в своих руках все три власти.
Законодательная деятельность могла осуществляться только в соответствии с планами Политбюро, разработанными на пятилетние или более короткие периоды. Если какой-либо орган, какого бы высокого уровня он ни был, считал необходимым принятие закона, выходящего за пределы этих планов, он должен был внести свое предложение в Политбюро для дополнительного включения в план и только после этого приступать к подготовительным законопроектным работам. Все проекты законов могли быть внесены в Верховный Совет только после их одобрения Политбюро и, наоборот, после такого одобрения Верховный Совет не мог изменить даже слова в обсуждаемом проекте. Чтобы соблюсти хотя бы видимость демократии, Политбюро иногда одобряло два проекта одного и того же закона (например, о государственном бюджете): один для изменения, а другой для принятия. Во всех остальных случаях Верховный Совет устраивал дебаты, совершенно не связанные с сутью проекта, а затем единогласно утверждал его, действуя всего лишь как церемониальный орган, не имеющий реальной законодательной власти.
Но даже показная демократия казалась неприемлемой советскому руководству, и оно предпочитало осуществлять законодательную власть не непосредственно через Верховный Совет, а с помощью его Президиума. Верховный Совет не мог работать без публичного обсуждения, тогда как Президиум работал за закрытыми дверями. Первый созывался на 2–3 дня два раза в год, в то время как второй был постоянно действующим органом. Это облегчало законодательную деятельность Политбюро, решения которого могли каждодневно трансформироваться в указы Президиума, а на следующем своем заседании Верховный Совет утверждал все эти указы без обсуждения, обеспечивая их силой закона. Более того, при личной диктатуре можно было достичь того же результата и не прибегая к законодательным церемониям. Однажды, просматривая российский Уголовный кодекс, Сталин наткнулся на статью, которая предусматривала досрочное освобождение осужденных. Разгневанный, он приказал исключить данное положение из Уголовного кодекса, что и было сделано его секретарем, минуя законодательный орган. Обычно в случаях отмены статьи кодифицированного акта в следующей редакции соответствующего кодекса вместо нее должна быть ссылка на закон, которым произведено данное изменение. Найдя место прежней статьи о досрочном освобождении осужденных в более поздних редакциях российского Уголовного кодекса, можно было увидеть только слово «отменена», но ни «когда», ни «каким актом». Было ли это законотворчеством? Если и было, то законотворчеством весьма своеобразным.
Функция исполнительной власти формально принадлежала Совету Министров СССР. И, в отличие от Верховного Совета и его Президиума, Совет Министров был работающим, а не церемониальным органом. Однако это прямо закрепленное в законе правило знало некоторые очень важные исключения. Министры обороны и иностранных дел, а также председатель КГБ были подчинены не председателю Совета Министров, а Генеральному секретарю Центрального Комитета КПСС. Следовательно, эти очень важные или, может быть, даже наиболее важные сферы исполнительной деятельности были фактически отняты у правительства. Задача последнего была сведена к управлению экономикой страны. Но глава любого министерства, ведающего хозяйственной деятельностью, должен был согласовывать свои действия с соответствующим отделом Центрального Комитета КПСС, а правительство в целом не осмеливалось и шагу ступить без санкции Политбюро.
