Наряду с конкретными действиями управление экономикой требовало издания общих правительственных постановлений. Они принимались от имени Правительства или в качестве совместных нормативных актов Совета Министров и Центрального Комитета КПСС. В последнем случае подпись главы Правительства была чисто символической, поскольку Правительство не могло расходиться во мнениях с Политбюро. В первом же случае подготовленный проект должен был быть одобрен Политбюро, прежде чем Правительство могло принимать его в качестве постановления Совета Министров. А собственная работа Правительства по обеспечению практического исполнения постановления могла начаться только после его принятия. Это означало, что даже в рамках управления экономикой – функции, не только формально, но и фактически делегированной Правительству, оно действовало не как самостоятельный орган, а как инструмент в руках партийного руководства.
Состав советского Правительства был очень многочисленным. В последний период существования СССР оно насчитывало более ста членов: министров и приравненных к ним должностных лиц (например, председателей различных государственных комитетов). Пленарные заседания Правительства проводились поэтому не чаще одного раза в полгода. Обычно Правительство действовало не непосредственно, а через свой Президиум – орган, созданный
В случаях, когда должность председателя Правительства занимал Генеральный секретарь Центрального Комитета КПСС (Сталин с 1941 г. и Хрущев с 1958 по 1964 г.), он иногда на правительственных заседаниях единолично принимал решения, относящиеся к компетенции Политбюро. При известных обстоятельствах это имело анекдотический характер. Например, в 1946 г. советские СМИ опубликовали правительственное постановление, посвященное сельскому хозяйству и подписанное Сталиным. К великому удивлению читателей, этим постановлением снимался с должности секретарь районного комитета КПСС за грубые ошибки, допущенные в управлении сельским хозяйством в его районе. Но уволенный был должностным лицом партийного, а не советского органа, а потому Правительство не имело права определять его судьбу. Однако, поскольку это постановление было подписано Сталиным, его законность не вызывала никаких сомнений, несмотря на вмешательство Правительства в дела Партии. Функции отдельных властей были настолько запутаны, что иногда невозможно было установить, к чьей компетенции относится принятие соответствующего акта и действительно ли он исходит от компетентного органа. Лишь одно представлялось совершенно ясным: за Политбюро оставалось решающее слово также и в исполнительной сфере.
Более того, для Политбюро не существовало препятствий даже в области судебной деятельности. Как известно, во время сталинских чисток Сталин и другие члены Политбюро допрашивали многочисленных «врагов народа» и выносили приговоры, которые затем должны были механически подтверждаться судом. Эта скрытая деятельность однажды привела к публичному скандалу: юридический журнал «Социалистическая законность» опубликовал один приговор на день раньше, чем суд его вынес. Но этот скандал отразился только на главном редакторе журнала, который лишился своей должности. Что же касается приговора, то после его оглашения судом он вступил в силу, и осужденные преступники были казнены, хотя наказание определил не суд, а высшее руководство.
Как свидетельствует ряд недавно опубликованных документов, Андропов, будучи председателем КГБ, систематически информировал Политбюро обо всех политических шагах, предпринимаемых Солженицыным, и, узнав, что его рукопись «Архипелаг Гулаг» тайно вывезена за границу и будет опубликована, сформулировал свое предложение о необходимых репрессивных мерах. Это предложение было сделано в альтернативной форме: либо выслать Солженицына в Западную Германию, если ее премьер-министр Брандт даст на это свое согласие, либо предать писателя суду, обвинив его в государственной измене. Политбюро одобрило первую меру, и Солженицын был арестован и выслан за границу, хотя и то и другое относилось к компетенции судебно-репрессивных органов, а не Политбюро.
