Сходные обстоятельства сопутствовали внутренней ссылке в Горький (ныне Нижний Новгород) академика Сахарова. В соответствии с действовавшим в то время (1979 г.) уголовным законом ссылка являлась мерой наказания и, следовательно, могла применяться только судом и лишь на ограниченный срок. Но никаким судом данное дело не рассматривалось. Основываясь на материалах КГБ, судьбу Сахарова решило Политбюро, осудив его к ссылке и не ограничив это наказание какими-либо временными рамками. Поэтому и освобождение Сахарова из ссылки было также осуществлено без соблюдения каких-либо формальностей. Горбачев лично, возможно, опираясь на решение Политбюро, позволил ему покинуть Горький и возвратиться в Москву.
Существование двойной системы управления (правительственной и партийной) не было секретом ни в СССР, ни за границей. Лучшим информационным источником служила повседневная практика. На съездах КПСС или заседаниях ее Центрального Комитета принимались политические, экономические и культурные программы, обязательные для всех правительственных органов и всего населения страны. Генеральный секретарь ЦК КПСС подписывал международные договоры наряду с главами других стран. Во всех внутренних и международных делах на переднем плане был партийный лидер, и уже за ним – глава Правительства. Известная на практике, эта система могла вызывать определенные сомнения в ее формальной корректности. Но даже такие сомнения исчезли после того, как статья 6 Конституции 1977 г. провозгласила КПСС руководящей и направляющей силой советского общества. Однако другой вопрос, вопрос о причинах, приводящих к двойной власти, оставался неясным и поэтому продолжал обсуждаться – открыто за границей и конфиденциально советскими гражданами. Какая была польза содержать двойную систему, если любая из ее частей могла эффективно осуществлять одни и те же функции? Не было ли более разумным и менее дорогостоящим сохранить одну управленческую структуру и ликвидировать другую?
С финансовой точки зрения предпочтительное решение кажется ясным: двойная система должна быть заменена единой. Но были более важные причины, препятствующие отказу от двойной системы власти.
С одной стороны, прямое правление Партии, не замаскированное властью Советов, разоблачило бы тоталитарный характер установившегося режима, лишив его всякой возможности претендовать на олицетворение демократии. А действуя через Советы, избранные всем народом (по крайней мере, по внешнему виду), партийная верхушка, сохраняя свою диктатуру, могла заявлять о высокодемократической сущности управления страной.
С другой стороны, двойная система повлекла весьма своеобразное распределение полномочий между Советами и КПСС. Формально обязательные решения могли приниматься только Советами (оставляя в стороне случаи, когда соответствующие формальности нарушались). Однако этим решениям должно было предшествовать одобрение КПСС. Иначе они не могли и появиться. Это означает, что КПСС принимала решения по существу, хотя и не формально, тогда как Советы принимали решения формально, но не по существу.
При такой структуре власти легко вершить произвол без какой-либо ответственности или обязанности объяснять причины соответствующих действий. Лицо, пострадавшее от действий Советов, обращалось к последним и получало конфиденциальное разъяснение: «Таково было указание органа КПСС». Обращаясь тогда в партийный орган, оно встречало лицемерное изумление: «Почему Вы обращаетесь к нам, когда знаете, что решение Вашего вопроса относится к ведению Советов, а не КПСС?».
Таким образом, двойная политическая система происходила не от финансовой щедрости или нехватки предвидения, а от природы диктатуры, установленной в СССР. Эта диктатура сказывалась также на статусе граждан, принадлежащих им правах и возможности их осуществления в Советском Союзе.
Как уже говорилось, Ленин не признавал прав личности. Для него существовали только права рабочих и крестьян. Сталин, провозгласив в 1936 г. свою Конституцию Основным Законом социалистического общества, объявил о полной ликвидации остатков эксплуататорских классов и вытекающем из этого исторического факта равенстве всех граждан. Его Конституция установила ряд прав граждан, которые были перечислены в специальной главе. Но этот перечень не содержал некоторых прав, не признававшихся Лениным (например, права на забастовку), и не предусматривал способов защиты признаваемых прав, упоминая только их экономические предпосылки (например, право на труд гарантировалось советской экономической системой, но было лишено судебной защиты). Конституция предполагала также, что те права, которые прямо признаны ею, должны осуществляться в соответствии с интересами Советского государства и советского общества (позднее, в брежневской Конституции 1977 г. эта идея была развита еще более тщательно). В результате в каждом случае осуществления какого-либо конституционного права власть могла объявить это антиконституционным, а следовательно, преступным.
