После издания Кодекса гражданских законов Союза ССР дублирующие его нормы следовало бы исключить из ГК союзных республик, ибо в таком дублировании не было бы практической необходимости в отличие, от нынешнего положения, когда текстуальное повторение в ГК некоторых глав и разделов Основ важно с точки зрения их увязки с общими правилами гражданских кодексов. Но благодаря отсылке в общесоюзном Кодексе к нормам Общей части ГК и к нормам ГК об общих положениях обязательственного права между ними была бы установлена такая же неразрывная связь, какая сейчас обеспечивается при помощи дублирования.
Разумеется, вопрос о предполагаемом общесоюзном Кодексе нуждается во всестороннем изучении. Но его структура, а также соотношение с другими гражданско-правовыми законодательными актами кодификационного значения могут быть определены уже сейчас с использованием, в частности, таких подразделений правовой системы, какими являются нормы и принципы, субинституты и институты, подотрасли и отрасли права.
Система законодательства и система права – понятия, широко употребляемые в юридической науке. Но если система права подверглась многостороннему исследованию (начиная от общего ее определения и кончая анализом ее состава), то этого нельзя сказать о системе законодательства, сущность которой при употреблении в литературе соответствующего термина либо вовсе не раскрывается, либо характеризуется самым общим образом, преимущественно в рамках сопоставления системы законодательства с системой права.
В последнем случае обычно отмечается, что система законодательства выражает не столько внутреннюю, сколько внешнюю сторону права – объединение воплощающих его нормативных актов, состав, соотношение и структуру его источников. В отличие от системы права как определенного объективного качества система законодательства непосредственно зависит от усмотрения законодателя, хотя в конечном счете опирается на систему права, влияющую прежде всего на проведение отраслевой кодификации, а в известной мере также на издание комплексных кодексов, проведение частной и общей систематизации законодательных актов[215].
Приведенные положения едва ли могут вызвать какие-либо возражения. Очевидно, однако, что, ограничиваясь ими, было бы невозможно пользоваться понятием системы законодательства как вполне определенной и конкретно содержательной научной категорией. Поскольку речь идет не просто о законодательстве, а о его системе, нужно также установить, из каких подразделений эта система состоит и что она представляет собой как единое целое.
Системы бывают двух видов: складывающиеся объективно (собственно системы) и сознательно создаваемые человеком (системы как результат систематизации). Но так как юридические нормы устанавливаются государством и зависят от его воли – это создает впечатление, будто не только система законодательства, но и система права относится ко второму виду систем, а тем самым исключаются сколько-нибудь существенные различия между ними[216].
Не следует, однако, смешивать волевое происхождение того или иного явления и его объективные качества. Без воли государства не могли бы появиться ни юридические нормы, ни выражающие их статьи закона. Но установленная юридическая норма тяготеет только к строго определенному месту в системе права (например, к гражданскому, административному праву и т. п.), и изменить это место, не изменив содержания нормы, не в силах даже законодатель. Напротив, выражающую данную норму статью закона можно, используя, различные ее признаки, расположить в разных подразделениях системы законодательства, и выбор конкретного из таких подразделений целиком зависит от усмотрения законодателя. Именно это и имеют в виду, когда относят систему права к объективным и систему законодательства к сознательно построенным системам.
