Я не мог придумать подходящего заклинания, но должен был сделать хоть что-то. И я ударил паука «чистым светом» — так Аин однажды назвала энергию, которую я использую для создания любого заклинания. Удар явно вышел слабее, чем обычно, и забрал слишком много сил, но паучья хватка разжалась. В следующую секунду я уже лежал на земле, ощущая только боль от падения. Чуть повернув голову, я увидел Анса. Одна его рука плотно влипла в паутину, но другая была свободна, и именно ею он натягивал нити. Анс бросил на меня короткий взгляд, посмотрев так, как обычно смотрел, когда хотел сказать, что я идиот, и снова отвернулся.
Сначала я не понял, в чём провинился, но когда ближайшая марионетка протянула ко мне руку, чтобы помочь подняться, я увидел, что на руке у неё ожог. В месте ожога кожа из чёрной сделалась серой, покрылась трещинами, как на фарфоре, но саму марионетку это не сильно заботило.
Поднялся я всё-таки сам, не смог заставить себя взять руку марионетки, покрытую паучьей кровью. Пока я приходил в себя, Ансу всё-таки удалось связать лапы пауку, и теперь он лежал, двумя передними лапами пытаясь разорвать путы на шести задних.
Я в очередной раз пожалел о том, что практически не знаю формульной магии, потому что в момент, когда мозг отказывается работать из-за боли и паники, придумывать заклятья крайне сложно. И я снова ударил паука лучом чистого света, стараясь не задеть марионеток или нити. В тот момент, когда мой луч врезался в паука, с другой стороны по нему ударила вспышка зелёного света.
Паук взвыл, и это был первый звук, который я услышал в этом лесу. После давящей тишины, которая чуть не свела меня с ума, этот рёв отозвался взрывом боли. В глазах потемнело, сознание замкнуло, на секунду или на несколько минут, я не знал.
Очнувшись я понял, что сижу на земле, согнувшись настолько, что почти упираюсь в неё головой, и изо всех сил зажимаю уши руками. Кто-то тряс меня за плечи. Преодолевая боль в позвоночнике, я распрямился. Передо мной сидела Фрея, рот её открывался, но я не слышал ни звука. Снова.
Меня окатило волной паники. Я подумал, что у меня лопнули барабанные перепонки или ещё что-то в организме сломалось, и я больше никогда не смогу слышать. Видимо, этот страх отразился на моём лице, потому что волнение во взгляде Фреи усилилось.
— Да очнись же, Дей! Ты меня слышишь? — прорезал давящую тишину её голос, словно она произнесла какое-то заклинание, вернувшее мне слух.
Я кивнул, Фрея выдохнула с огромным облегчением.
— Ты как? Встать можешь?
Я неопределённо мотнул головой, сам не понимая, что конкретно имею в виду: то ли что со мной всё в порядке, то ли что сейчас волноваться надо не за меня. Хотелось узнать, где Анс и Рей, но заставить себя говорить я пока не мог, на это до сих пор не хватало воздуха.
Анс обнаружился первым, когда я с трудом, не без помощи Фреи, поднялся и осмотрелся, то и его увидел. Он стоял, прислонившись спиной к одному из деревьев, марионеток при нём не было. Я посмотрел на его руки. Они были сильно изрезаны: на правой только кисть, левая же почти по локоть. Анс старательно делал вид, что он в порядке, пытаясь не морщиться от боли. Но по коже, выцветшей почти до бледно-серого цвета, тёмным кругам, залёгшим под глазами, и тому, как мелко дрожали его пальцы, было понятно, что всё очень плохо.
Рея принесла Фрея, она ухитрилась усадить его к себе на спину и даже заставить обхватить её шею руками. Вид у мальчишки был бледный, но, приглядевшись, я заметил, что дышит он ровно и глубоко. Не помню, чтобы я когда-то чувствовал такое облегчение.
— Он пришёл в сознание, — улыбнулась Фрея, подойдя ко мне, — сейчас просто спит. Из него выпили много энергии, но, думаю, он восстановится.
— Может, я его понесу? — спросил я зачем-то, хотя явно был не в состоянии кого-то нести.
— Себя понеси, — усмехнулась Фрея. — Или Анса.
— Сам дойду, — отозвался Анс и в доказательство оторвался от дерева и даже сделал несколько шагов в нашу сторону, пошатнулся, чуть не упал, но удержался, ухватившись уже за другое дерево. — Наверное.
***
То, что мы выползли из леса, можно считать чудом похлеще победы над пауком. О том, что случилось с ним, я спросил уже тогда, когда мы отошли от поляны на достаточно большое расстояние. До этого мой мозг был слишком занят тем, чтобы не отключиться где-нибудь по дороге.
Оказалось, что паук, как и любая моркетская тварь, рассыпался туманом, когда принял удар больший, чем смог выдержать. Довольно бесславная кончина. Тем не менее, как добавил Анс, есть большая вероятность, что эта тварь возродится, ну или что появится другая похожая тварь. Разлом-то мы не закрыли, а всё дело именно в нём. Ещё он сказал, что из меня получилась отличная приманка для моркетской нежити. Паук с меня глаз не сводил, не обращая на других вообще почти никакого внимания.
Вот радость-то. К моим бесчисленным талантам можно приплюсовывать ещё один.
