Даже с расстояния в несколько метров, даже несмотря на то, что конокрад стоял ко мне полубоком, я увидел, как выражение его туповатого лица меняется. Он посмотрел на Беса со жгучей ненавистью, эта ненависть отдалась в голове короткой вспышкой боли.
Вот теперь действительно пора было вмешаться.
Конокрад потянулся к чему-то, закреплённому на поясе, но скривился от боли в правой руке, и повторил движение уже левой, но этой заминки мне хватило, чтобы преодолеть расстояние между нами.
Удар пришёлся ему точно в живот, кажется, я ударил даже сильнее, чем планировал. Его согнуло пополам в приступе кашля, и разгибаться конокрад в ближайшее время, видимо, не планировал. Что ж, спасибо адским тренировкам в замке.
Бес рядом одобрительно всхрапнул, как бы говоря: «Давно бы так». Я потрепал коня по тёмной гриве, уже и забыв о каком-то там конокраде. Как оказалось, рано расслабился.
Лезвие сверкнуло в считанных сантиметрах от моего горла, но я успел рефлекторно отшатнуться назад. Но конокрад не растерялся, поудобнее перехватил нож левой рукой и сделал новый выпад, на этот раз метя в живот. И стоило мне отпрянуть в сторону, как он повторил моё движение, нанося удар с разворота. Двигался он неожиданно быстро и даже грациозно, будто это был уже кто-то совсем другой.
Удар, ещё удар. Я всё отступал, но в один момент неудачно поставил ногу, и она заскользила по мокрой брусчатке. Чудом удалось удержать равновесие, но на это ушло слишком много драгоценных секунд. Боковым зрением я заметил, как то-то бросился мне на помощь, но было уже поздно. Остриё ножа летело мне точно в сердце, и всё, что я успел сделать — заслониться рукой.
Ожидая вспышки боли, я не успел даже зажмуриться. Руку обожгло, но не болью, а теплом, будто от сердца и до кончиков пальцев пробежал поток горячего воздуха. А потом время словно замедлилось.
Что-то сломалось. Я ничего не увидел и не услышал, но отчётливо ощутил, что что-то сдерживавшее меня и душившее, исчезло. И в эту же секунду лезвие ножа, едва коснувшись моей ладони, расплавилось. Оно оплывало, таяло, словно зажжённая свеча, и капало на землю раскалённым железом.
Взвыв, конокрад отбросил нож в сторону, и тот продолжил с шипением и паром таять уже на земле. Сам нападавший тоже зашипел от боли и злости и отпрянул назад, поджимая сильно покрасневшую руку. А я стоял, не чувствуя ни удивления, ни страха, вообще ничего кроме жара и покалывания в руках. Кажется, от ладоней даже исходило едва заметное свечение, но я не был в этом уверен. Подняв взгляд на конокрада, я понял, что он тоже смотрит на меня. Смотрит зло и нагло, с немым вызовом, растягивая губы в кривой ухмылке, будто сейчас должен начаться второй раунд нашей битвы.
Мне показалось, что сейчас он опять на меня бросится, достанет откуда-нибудь второй нож или вовсе окажется магом и метнёт в меня огненный шар. Но вместо этого он вдруг оглянулся, только сейчас заметив собравшихся зрителей, а потом снова посмотрел на меня, но не как раньше, а взглядом, полным непонимания и страха, почти как у потерявшегося ребёнка. Ещё мгновение — и он бросился бежать прямо в толпу. Видимо, ему было без разницы куда, лишь бы подальше от меня.
Правда далеко конокрад не убежал, кто-то из толпы перехватил его на бегу и скрутил, а хозяйка трактира с размаху дала по голове увесистой скалкой, и он безвольно обвис в чьих-то руках. Но мне было не до него. Тепло в руках не ослабевало, оно не жгло, лишь приятно согревало немного немеющие пальцы. Честно говоря, мне не хотелось, чтобы оно исчезало.
— Дей, — тихо позвала меня Фрея. Я обернулся на её голос, и это заставило руку Фреи замереть на полпути к моему плечу. — Это ведь ты, да?
В её голосе прозвучало столько неуверенности, что я наконец вырвался из эмоционального вакуума. Страх — не знаю, чужой или собственный — окатил ледяной волной. Я почувствовал, что меня снова начинает знобить и трясти. Только рукам было всё так же тепло.
— Конечно, я. Что за странные вопросы? Разве меня можно с кем-то спутать? — я усмехнулся, кажется, это вышло вполне естественно. По крайней мере Фрея ощутимо расслабилась. А вот я нет.
Меня всё так же продолжала бить крупная дрожь, и я прилагал все силы, чтобы сделать это максимально незаметным. Руки я спрятал в карманы толстовки. Так, на всякий случай.
— Прости, просто… — Фрея замялась, внимательно вглядываясь в моё лицо, словно я действительно успел настолько изменится, что ей было сложно меня узнать. — Просто у тебя опять глаза светятся и… ну… не знаю, что-то ещё не так. Не понимаю.
Я тоже не понимал, да и не горел желанием понимать. Просто хотелось, чтобы этот странный защитный режим, похоже, спасший мне жизнь, выключился уже наконец. Повеселились и хватит. Беда состояла лишь в том, что я не знал, где у моей способности кнопка дезактивации.
— Да всё со мной в порядке. Жив, цел. Даже не ранен. Так что можешь не переживать, — затараторил я.
— Дей… — голос Фреи вновь стал испуганным.
— Говорю же, всё нормально. Отлично просто.
— Дей…
— Подумаешь, глаза светятся…
