Он оказался чем-то похожим на хорька, только крупнее, с более острой, отдалённо напоминающей лисью, мордочкой, очень пушистым хвостом, которым зверёк медленно вилял из стороны в сторону, и более длинными лапами. Но это всё было мелочью. Самой главной отличительной чертой стали рога, напоминающие оленьи, разве что не такие большие. Чёртовы рога на совершенно не предназначенной для них голове!
По крайней мере мне казалось, что рога на голове этого чуда местной фауны выглядят странно, но, возможно, у меня слишком иномирские взгляды на это дело. В любом случае любопытство взяло верх даже над слабостью, и я медленно и аккуратно потянулся к зверьку. Медленно и аккуратно выходило, потому что мне до сих пор было сложновато двигать рукой, но сейчас это шло даже на пользу.
Зверёк не отшатнулся и не сбежал, наоборот, спокойно обнюхал мои пальцы и дал погладить себя по голове, а потом почесать за ушком. Это было очень глупое, но по-детски радостное чувство, будто в гостях тебе разрешили погладить чужого кота или пса. Но счастье длилось недолго.
— Ах, вот ты где!
Этот возглас ввинтился мне в голову, вызывая новый приступ боли. Зверёк вздрогнул всем телом и быстро шмыгнул за меня, подальше от грозного взгляда Аин. Что ей ответить я не знал, но одной из её замечательных особенностей было то, что при разговоре ей далеко не всегда требовались хоть какие-то ответные реплики.
— Это, по-твоему, весело — вот так убегать и прятаться одной Эрне известно где, чтобы тебя потом все искали? — как оказалось, Аин отлично умела изображать тон строгой учительницы, отчитывающей провинившегося ученика.
Я надеялся снова отмолчаться, но от меня явно ждали хоть какого-то ответа. Так что, кое-как разлепив губы, я выдавил:
— Ну… нет.
— Вообще-то весело, — Аин вдруг сменила гнев на милость, выражение её лица смягчилось, а на губах даже появилась лёгкая улыбка, — но не при таких обстоятельствах. Совсем не при таких, — она подошла и села рядом со мной. — Мы волновались. Сильно.
Наверно, я смотрел на неё слишком удивлённо и ошарашенно, так что Аин даже коротко усмехнулась.
— Не в настроении сейчас кого-то отчитывать и читать нотации. Да и не за что тут отчитывать, вполне естественная реакция. Ты ни в чём не виноват.
Я несколько раз моргнул, словно бы проверяя, не чудится ли мне это. После тех странных неразборчивых полуснов-полугаллюцинаций всё что угодно могло привидеться. Но Аин была реальной, она сидела напротив меня и совершенно не злилась, не обвиняла. И это казалось странным. Странным, но до безумия приятным.
— А сейчас надо привести тебя в порядок, если ты не против, конечно, — она выжидающе посмотрела на меня, но я не нашёл в себе сил на какой-нибудь ответ.
Да и в конце концов, как, находясь в каком-то полуразобранном состоянии, можно быть против того, чтобы кто-то взял, да привёл тебя в порядок.
— Деюшка-а-а, — тихо протянула Аин, заглядывая мне в глаза и даже поводив перед ними рукой, — вот когда ты молчишь, я даже больше волнуюсь, чем когда у тебя глаза светятся.
— Я тоже, — честно признался я.
Каждое слово давалось с трудом, а про то, чтобы, например, сейчас встать да пойти куда-то, и думать было глупо. Неведомая тяжесть давила на плечи и заставляла деревенеть тело.
Я искренне надеялся, что Аин сможет это прекратить или хотя бы облегчить, но у неё вдруг нашлись дела поважнее. Зверёк, почувствовав, что опасность миновала, осторожно подобрался к Аин и, забавно дёргая носом, начал её обнюхивать.
— Ой, роскатт! — удивлённо воскликнула Аин и, начисто забыв про меня, начала оглядывать зверька.
— Кто? — переспросил я на автомате.
— Он, — Аин кивнула на хорька-не-хорька, — роскатт. Называются они так. Безумно редкие. Что он здесь делает вообще?
Кое-как удержавшись, чтобы не ответить «сидит», я решил промолчать вовсе. Аин явно нужно было время вдоволь налюбоваться редкой зверюшкой, чтобы вспомнить о том, что ещё один редкий экземпляр — единственный в своём роде! — сидит и ждёт её помощи.
— Ладно, — сказала она, наконец закончив миловаться с роскаттом, — я заберу у тебя немного энергии. Не волнуйся, это тебе не повредит, наоборот, только на пользу пойдёт.
Я кивнул, хотя одобрения моего никто и не ждал. Аин взяла меня за руку, и чувство, будто что-то с силой давит на плечи, начало медленно уходить.
— Это займёт, хм, пару минут, — Аин слегка улыбнулась, её пальцы казались приятно прохладными, так что процесс энергетического вампиризма не доставлял дискомфорта. — Знаешь, пожалуй, мы сами виноваты, — вдруг сказала она.
— В чём именно?
— В том, что случилось и не только, — Аин тяжело вздохнула, — нам тоже нелегко. Мы не знаем, как быть с тем, кто не жил в этом мире с самого начала, не привык к магии, к тому, как она на него действует. Дети учатся управлять своей силой почти с рождения, она растёт постепенно вместе с ними. Они изучают её, а она изучает их. На тебя же свалилось всё сразу, так что ты не виноват, что не всегда можешь справиться. Может, есть наша вина в том, что мы чего-то не объяснили или сделали что-то не так.
