Голова раскалывалась на части, смотреть было больно, дышать тоже. Эту пытку нельзя было прекратить — только переждать. Желательно, переждать так, чтобы никто об этом не узнал. Особенно Аин. Её не в коем случае не должно задеть.
Только чудом удалось доволочь себя до безлюдной улицы. Обычная подворотня, пахнущая сыростью прошедшего дождя и плесенью, казалась чуть ли не лучшим местом во всём Фрите. Пусто, темно, тихо. Здесь можно было шипеть от боли, сдавленно ругаясь на всех известных языках и наречиях и ждать, пока приступ наконец не закончится.
От новой вспышки боли перехватило дыхание и свело ноги. Попытки уцепиться за каменную стену ближайшего дома ни к чему не привели, и Анс всё же упал на колени, почти что коснувшись брусчатки лбом. Положение, ненавистное до самой глубины души, до желания подняться вопреки всему, лишь бы не провести так ещё хоть секунду. Но очередная волна боли, пробежавшая по позвоночнику, вновь заставила пригнуть голову к земле и сдавленно завыть в бессильной ненависти.
«Не сметь поднимать голову! Место шавки у ног хозяина, понял меня, щенок?!»
От звучания грубого рычащего голоса чуть не вывернуло, настолько он был омерзителен. Странно, уже года два-три этот голос не являлся даже в кошмарах, а тут вдруг опять раздался в голове. Видно, буря, царившая внутри, добралась до самого подсознания, всколыхнув всю ту мерзость, что там покоилась.
Анс с силой ударил рукой по холодным камням. Ладонь обожгло, но эта боль показалась просто смехотворной по сравнению с предыдущими вспышками.
С трудом распрямляя негнущуюся спину, Анс пытался закрыть своё сознание настолько, насколько вообще возможно. Вся эта проснувшаяся дрянь не должна была задеть Аин. В голове навязчиво крутилась только одна мысль: «Только бы Аин не узнала. Только бы не узнала. Только бы…»
Ведь если Аин узнает, начнёт суетиться, носиться с ним, как с ребёнком, жалеть, а Анс этого терпеть не мог. Что-то внутри настойчиво не давало принимать заботу даже от сестры. Да и не к чему всё это. Аин и так слишком часто волнуется по пустякам, не стоит добавлять ей поводов для волнений, а без её жалости Анс уж как-нибудь обойдётся.
«Думаешь тебя кто-то жалеть будет? Вставай и иди! Не можешь идти — ползи. Не можешь ползти — ляг да сдохни, хоть другим мешать не будешь.»
Слова вспыхнули в голове вместе с новым спазмом. К счастью, более слабым, чем все предыдущие. От этого уже не сгибало пополам, так, качнуло немного и отпустило. Кажется, буря начинала затихать.
Перед глазами всё кружилось и смешивалось, образуя нечто совершенно невразумительное, как если бы какому-то художнику пришло в голову смешать все существующие краски сразу. Чужие и знакомые ментальные поля, отдельные ощущения, случайные эмоции, шёпот марионеток, обрывки мыслей. Городские жители всегда думают ужасно громко! Так громко, что хочется заткнуть их любым способом. Не важно, просьбой, приказом или силой.
Марионеткам больше всего понравился последний вариант.
Ансу вообще-то тоже. Хотелось впиться в кого-нибудь — кого угодно — мёртвой хваткой и не отпускать, пока каждая ниточка, из которых состоит аура, не перетечёт в твою, пока глаза добычи не погаснут, пока…
Нет. Это были не его желания и мысли. Марионетки, переживая за хозяина в своей странной манере, толкали в его голову самое очевидное, по их мнению, решение проблемы. Всё же они были в первую очередь стаей гончих, приученных лишь к тому, чтобы загонять добычу и защищать хозяина. И все проблемы они привыкли решать подобным образом.
Иногда Ансу было действительно трудно удерживать их на привязи. Контролируй он их хоть немного хуже, они бы давно уже придушили Дея во сне, ведь он был угрозой для их кукловода.
Анс медленно вдохнул и выдохнул. И так несколько раз, пока голова не очистилась хотя бы чуть-чуть, пока перед внутренним взором не перестала мелькать мешанина из цветных пятен и спутанных нитей.
Шёпот марионеток стал тише. Они всё ещё рвались на охоту, но не смели перечить воле хозяина. Цветные пятна аур перестали навязчиво мельтешить и сливаться, и во всём этом многообразии стали отчётливо ощутимы нужные ментальные поля.
Аин была спокойна и рада тому, что нашла Дея. Буря, перевернувшая всё в голове Анса, её не затронула, значит, всё хорошо. Фрея всё ещё волновалась, но уже не так сильно, как раньше, и явно о чём-то напряжённо раздумывала. Правда, её мысли всегда были слишком тихими, чтобы разобрать хоть что-то. При соприкосновении с аурой Дея в голове опять кольнула тупая боль. Что там с ним творилось, не разберёшь, светлая энергия до сих пор слишком сильно жглась.
Марионетки вновь всколыхнулись, зашептали. Они готовы были в любой момент бросится на этот огонёк светлой энергии и затушить его. Останавливало лишь отсутствие приказа «взять».
Им этого не прикажут.
По крайней мере до спасения мира. А вот потом…
