— Не надо, — она обернулась, посмотрев прямо на меня. Её глаза вдруг показались мне очень светлыми, — я чувствую, что вы очень добрый человек и хотите помочь, но сейчас мне нужно побыть одной и привести мысли в порядок. А ваше общество совершенно этому не способствует.
Сказав это, и ни разу не заикнувшись, не покраснев и не отведя взгляд, она повергла меня в глубочайший шок. Себя, видимо, тоже. Потому что уже через мгновение на её лице отразилось удивление, а затем и смущение. Когда она вновь резко развернулась и быстро пошла прочь, я уже не стал её удерживать, хотя из-за смутного ощущения тревоги очень не хотелось оставлять её одну.
Может быть, я бы всё-таки бросился за ней. Может быть, снова бы сжал её холодные пальцы. Может быть, она бы рассказала мне что-то ещё, что она так хотела, но не могла сказать. Может быть… но моё тело решило, что-либо сейчас я стою на месте и не шевелюсь, либо падаю на пол. Выбор был, мягко говоря, невелик, но тут я сам виноват, нечего было транжирить силы направо и налево.
Я сделал шаг назад и прислонился спиной к стене. Это дарило хотя бы иллюзию устойчивости. Больше всего хотелось завалиться в кровать прямо сейчас и проспать пару недель. Казалось, что ни ноющие раны, ни что-либо другое на свете не помешало бы мне отрубиться. Ничто, кроме проклятой лестницы. От заветной кровати меня отделяла целая бесконечность ступеней. Так что я решил, что скорее улягусь спать на каменном полу, чем сверну себе шею, карабкаясь в башню.
— Вот Фрея правильно говорит, что ты бестолочь, — раздался голос Аин откуда-то справа.
Я бы повернулся к ней, но тогда бы точно потерял равновесие. Так что пришлось пялиться прямо перед собой на расплывающуюся в глазах стену.
— Сказано же было — не перенапрягаться. Ты совершенно не чувствуешь свой резерв и понимаешь, что пора бы остановиться, только когда становится уже совсем плохо, — Аин честно пыталась меня отчитывать, хотя беспокойства в её голосе всё же было больше, чем недовольства. — Нет, «отвлёк внимание» ты, конечно, хорошо. Так хорошо, что даже если бы я полезла к ней в голову самым грубым и дилетантским методом, она бы вряд ли хоть что-то заметила. Но! — тут она сделала драматическую паузу, видимо, чтобы я во время неё поразмыслил над своим поведением. — Ты всё ещё самоуверенная бестолочь, Дей! Так что я тебя вообще не хвалю.
Во время этой речи Аин успела пару раз пройти туда-сюда и, наконец, резко крутанувшись на каблуках, замереть напротив меня. Затем она с очень недовольным видом покопалась в карманах и, достав из одного из них какой-то флакончик, сунула его мне.
— Скажи, что это волшебное зелье, которое мигом приведёт меня в норму, — попросил я.
— Ну почти, — хмыкнула Аин. — Это зелье называется «рефренантем» или же «прилив». Оно действительно восстанавливает силы, но…
— Если есть «прилив» будет и «отлив», да? — усмехнулся я.
— Да, будет. И тебе это не понравится. Совсем, — она тяжело вздохнула и запустила пальцы в волосы. — Я не знаю, как оно на тебя подействует. С твоей магией вообще всегда что-то идёт не так. И за это Уртика тоже имеет полное право нас убить, но… Мне тревожно, Дей. Ужасно тревожно. Почему-то мне кажется, что скоро что-то случится. Скорее всего, что-то нехорошее.
Аин нервно намотала прядь волос на палец и воровато огляделась по сторонам.
— Этот замок сводит меня с ума! — фыркнула она, плохо скрывая нервозность за раздражением. — Мне всё время что-то чудится.
— Не тебе одной, — хмыкнул я, крутя флакончик в руках.
Это была ничем не примечательная склянка, с не менее заурядной на вид жидкостью, которую с первого взгляда можно было даже принять за воду, если бы не странный серебристо-синий отлив. Выглядело всё это достаточно мирно, так что я без каких-либо опасений откупорил крышку. Хотя опасаться, наверное, стоило. С моей магией действительно что-то шло не так. В смысле ещё более «не так», чем обычно. Даже при использовании простейших заклятий я чувствовал это. Энергия больше не текла мягкой, тёплой, едва ощутимой волной. Теперь она была больше похожа на струйку ледяной воды, пробегавшую прямо под кожей и царапающую её изнутри мелкими осколками льда.
Рефренантем тоже оказался похож на чистую ледяную воду, настолько холодную, что сводило горло. Но, как ни странно, вместе с этим холодом, пробравшим меня до костей, пришло и облегчение. Прилив сил. Как я напомнил себе — временный.
— Ладно, ближайшие пару часов я спокойна. По крайней мере за тебя, — кивнула сама себе Аин и, отойдя на несколько шагов, уселась на подоконник, приглашая меня сесть рядом. Этим приглашением я тут же воспользовался, потому что, хоть зелье и начало действовать, но мысль о подъёме в комнату всё равно казалась мне суицидальной.
— Пару часов? А потом что? — спросил я не без некоторого опасения.
Но Аин лишь отмахнулась.
— Будем считать, что ты избранный, а значит, ничего тебе не сделается, — сказала она с деланной беззаботностью.
