Неожиданно, но после этого рассказа, ну и после знакомства с разломами поближе, проблемы этого мира стали для меня куда реальнее. Это ведь как если бы у нас резко обрубили не только интернет, но и тв, радио, телефоны, а потом весь транспорт, который здесь заменяли порталы, стал бы ходить в несколько раз медленнее и с перебоями. У нас бы наступил конец света. Так что, можно сказать, своего рода апокалипсис в этом мире уже случился. И нынешний Фрит — это такой себе мирный, счастливый по мере сил постап. Начинаю поражаться стоицизму этих людей.
— Почему Серебряная нить? — спросил я, поднимая себя из лежачего положения в хотя бы сидячее.
— Когда какая-то информация приходила или уходила, на пару мгновений можно было заметить серебристого цвета магическую искру, которая из-за большой скорости виделась тонкой нитью.
Я кивнул и снова покосился на руки Фреи, которые она так упорно прятала за спину. Вот будто это вообще не вызывает никаких подозрений и совсем незаметно.
— Ты из-за меня поранилась? — прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.
— Ты помнишь? — удивилась Фрея.
— Смутно. Кажется, я за кем-то гнался. Не представляю за кем и почему оно мне было надо, но надо было, — я пожал плечами, Фрея усмехнулась.
— Моркетская тень. Такое не редкость, они на многих именно так действуют, — она всё-таки перестала прятать руки за спину и посмотрела на ободранные ладони. Раны были неглубокие, но неприятные. — А это мелочи, к тому же я действительно сама виновата, что потащила тебя сюда.
— Ну, если бы я не был таким циничным по отношению к вашему миру, ты бы меня никуда не потащила, — резонно заметил я.
— Ты что, так пытаешься взять вину на себя? — Фрея глянула на меня с явным недоверием.
— Я так пытаюсь извиниться.
— Не думала, что ты умеешь.
А Фрея, оказывается, умеет язвить. И у нас, кажется, даже начинает наклёвываться что-то вроде взаимопонимания.
— Сильно болит? — спросил я, когда Фрея поморщилась, видимо, попытавшись немного очистить рану.
— Я же сказала — это просто царапины, — она отдёрнула руку сжала ладонь в кулак, когда я придвинулся, чтобы оценить, насколько всё плохо, — как вернёмся в замок, схожу к лекарю. От таких пустяковых ран я точно не умру.
— У вас ведь слышали про заражение крови, да? — я аккуратно разжал пальцы Фреи. Удивительно, как девушка с такими маленькими руками может так больно ими бить.
— Что ты де…
Фрея осеклась, замерев на полуслове, удивлённо смотря на наши руки. Я тоже на них прямо-таки шокировано пялился, и дело тут было вовсе не в трогательности момента, а в том, что в месте, где наши пальцы соприкасались рождалось тёплое золотистое сияние. Оно текло из моей руки к руке Фреи, исчезая где-то под её кожей. И вместе с этим её раны начинали медленно затягиваться.
— Здорово, да? — спросил я совершенно по-идиотски, так и продолжая пристально пялиться на магию, которую как-то творил.
— Здорово, — отозвалась Фрея неподдельно удивлённым голосом.
***
Обратно мы возвращались той же дорогой, что и пришли. В этот раз к нам уже особо не цеплялись то ли из-за того, что моя аура поутихла после контакта со вселенской тьмой, то ли из-за того, что вид у нас был больно потрёпанный. В любом случае, оно к лучшему. Отбиваться от торговцев не было никаких сил ни у меня, ни у Фреи.
Южную улицу мы преодолели без приключений, а вот на Восточной возникли некоторые затруднения.
— Исцеляющего зелья не желаете?
Голос показался мне знакомым. И действительно, перед нами снова возникла торговка, в первую дорогу предлагавшая приворотное зелье. Только теперь в её руках поблёскивал уже другой флакон.
— Не нуждаемся! — резко ответила Фрея и хотела было отодвинуть торговку, чтобы можно было пройти, но та отстранилась сама.
Более того, Фрею она словно бы вообще не заметила. Стоило ей только посмотреть на меня, как она забыла про свой товар, да и, казалось, вообще про всё на свете. На лице её уже не было и следа прежней весёлости, а взгляд сделался внимательным, точно у хищной птицы, высматривающей добычу.
Я хотел было шагнуть вперёд, но торговка одним резким движением преградила мне путь.
— И правда, не нужно тебе исцеляющее зелье, да и никакое другое, — голос её вдруг стал тихим и тяжёлым, словно бы давящим на уши и плечи. — Тебе бы у Вечного дерева поселиться, и то вряд ли поможет.
Вся эта ситуация напомнила мне о цыганках, пристававших на улицах к людям и говорящим им о порчах и скорой смерти. Поверишь, заслушаешься — и считай, с деньгами и прочими ценностями ты попрощался. Да и сама торговка чем-то напоминала цыганку — цветастая юбка, копна вьющихся чёрных волос, придерживаемая обручем на голове, и глаза, настолько чёрные, что не видно, где кончается радужка и начинается зрачок. Но было в её словах что-то ещё. Что-то заставлявшее замереть на месте и вспомнить, что в детстве, вообще-то, очень боялся страшилок про ведьм.
— Неужели я чем-то болен и скоро умру? — язык слушался плохо, но язвить я могу в любом состоянии.
На мои слова торговка улыбнулась, грустно и даже сочувствующе, словно перед ней и впрямь стоял неизлечимо больной человек.
