— Любая жестокость оправдана, если тобой движет благая цель. Особенно, если благо всеобщее, а жестокость направлена лишь на одного человека. Так я считала когда-то, — от этих слов тянуло тьмой, холодом и страхом. — Так мне вновь иногда начинает казаться.
— Всё дело в заклятии, а не в тебе, — Фэю хотелось сжать её руки, мелко дрожащие, судорожно сжимающие край книги. — Это не твои мысли, а лорда, ему хочется, чтобы ты так думала.
Его излюбленный способ воздействия — вплетать нужные ему мысли в головы других, медленно, по слогу, по звуку. Настраивая чужое сознание точно музыкальный инструмент, методично, день за днём, он в конце концов добивался нужного звука.
Впрочем, любое жульничество можно назвать стратегией, если ты очень-очень хочешь выиграть.
— Ему хочется снять с себя ответственность, и переложить её на тебя. Точнее, он хочет, чтобы ты сама сделала это.
— За эти слова тебя можно обвинить в предательстве, — слова прозвучали почти мечтательно.
— Не только за эти. Но я никогда не клялся в верности нынешнему лорду. И он знает это лучше, чем кто бы то ни было.
Так длилось уже не первое десятилетие, не первое столетие даже. После смерти Андрэйст он не присягал на верность ни единому лорду. Они не смели ни заставить его сделать это, ни прогнать. Он не был предан конкретному лорду, но был верен самому титулу, замку, городу, стране. Иногда Фэй начинал чувствовать себя духом замка, который сам же и строил, призраком сорокалетней войны и невольным хранителем всех здешних тайн.
— Как думаешь, он выполнит своё обещание? Отпустит меня, как только получит то, чего желает? — её надежды вспыхивали, как искры от горящего костра, и так же быстро таяли в окружающей темноте. — Я получила жизнь в обмен на истину, а теперь хочу получить свободу в обмен на чужую жизнь.
— До этого кто-то пытался получить свободу в обмен на твою. Если бы мы говорили о магии или природе, я называл бы это естественным циклом.
— А как ты называешь это сейчас? — от её улыбки веяло неживым холодом.
— Фатумом.
Леди молчала несколько минут, вглядываясь в город, рисуя его в своём воображении так ясно, что он без труда мог видеть каждую картину.
— Выходит, мне тоже не хватает воли. Никогда не хватало. Ни тогда, ни теперь, чтобы закончить этот… цикл, — её слова падали в темноту с металлическим звоном.
— Ты знаешь, я всегда считал самопожертвование глупостью, всегда есть другой выход, его нужно только потрудиться найти.
Это же он сказал Рейденсу. Рейденс не был ни глупцом, ни лентяем, привыкшим искать самый простой путь. Его решения всегда были быстрыми и эффективными. Эффектными. В тот раз тоже. Это Фэй не смог найти «другой выход», как ни пытался, так что глупцом был только он сам. А ещё эгоистом и трусом, как считал Стил, как, скорее всего считала, Андрэйст.
— Всё же не стоило отвлекать тебя от работы, — сказала леди таким тоном, каким извиняются за то, что напомнили о смерти кого-то родного.
— Вы слишком хорошего обо мне мнения, миледи, если думаете, что работа действительно может настолько меня увлечь.
«Настолько меня увлечь, чтобы я забыл о тех, кто сегодня особенно ярко напоминает о своём существовании» — мысленно продолжил он.
Фэй снова перешёл на «вы», ставя не стену, но ширму, тонкую перегородку, которая если и не мешала общаться, то всё же напомнила — нужно держаться на расстоянии.
Он и так уже подпустил её чувства слишком близко. Они витали в воздухе полупрозрачным туманом, забирались под кожу и глубже, внутрь. Все его чувства для неё были так же открыты. Это в общем-то не пугало и не было тайной. Фэй боялся другого — что призраки всех тех, кого он потерял, посмотрят на неё его глазами.
Возможно, поэтому Фэй заставил себя не встречаться с леди взглядом. Вместо этого он смотрел вниз, туда, где вот-вот должен был разгореться пожар.
Город внизу вспыхнул. Золотым, оранжевым, красным. Огненный поток устремился вверх, к ним, истончая ночную тьму до прозрачной ясности.
Проклятие выжившего в том, что, как бы глупо это ни звучало, тебе приходится жить. Жить оставшись один на один с грузом ошибок, сожалений, бесконечных «а если бы я тогда…».
Призраки всех тех, кого он не смог сберечь, сегодня напоминали о себе особенно ярко. Светом огней, дымом костров, далёкими песнями.
У леди тоже были свои призраки, поэтому сегодня ей было особенно невыносимо играть ту роль, которую от неё ждали. Поэтому она пришла к нему, чтобы убедиться, что она настоящая где-то ещё существует.
Горизонт начал светлеть, словно подожжённый тысячами огоньков. Скоро этот пожар захватит всё небо и, может, хоть немного согреет их.
— Пусть солнце всегда светит над твоей дорогой, какой бы извилистой она ни была, — слова леди были теплей и ярче небесного огня.
— Надеюсь, нам суждено идти одной дорогой, — сказал Фэй, вкладывая в этот традиционный ответ всю свою искренность.
Комментарий к Глава третья «Искусство светлой магии» (часть 3)
Сивиз - от англ “sea” (море) и венгерского “víz” (вода)
========== Интермедия первая «Сны мёртвого мира» ==========
«Я отдаю тебе ключи от города.
Город не пережил блокады.
