— Я отца, — отрывисто ответил Макс, ещё больше взбешённый лицемерной лекцией Воскресенского, — в жизни два раза видел, и то по телевизору.
— Знаменитость какая-то? — без особой заинтересованности спросил Ви, тогда как Игорь, до этого особо не прислушивавшийся, вытянул в их сторону шею.
— Не особо… Лирический баритон; после консерватории пел в нашем театре два сезона, а потом уехал. Сейчас в Берлине поёт.
— О как! Не думал к папочке податься?
— Нужен я ему! У него от трёх жён четверо детей и внебрачных, как я, трое. А ещё и так, наверное, найдутся, которых он не признал…
Он нисколько не преувеличивал: его отец, сын московской студентки и торгового представителя из Испании, сам выросший без отца, успешно продолжил дело своего неотразимого красавца-родителя и наплодил кучу отпрысков во время многочисленных гастролей.
— Да уж… — насмешливо посмотрел на Макса фотограф. — Гроза женских сердец. Понятно теперь, в кого у тебя такая смазливая физиономия… А с пением как дела обстоят?
— Слушайте, вы!.. — не выдержал Макс.
— Ладно-ладно, — поднял руки вверх Воскресенский. — Признаю, не самая удачная шутка. Иди-ка сюда.
Фотограф отвёл Макса в дальний угол ванной к окну, подальше от подслушивающего ассистента. Макс не упирался, но и глаза поднять на Воскресенского не смел: хотя чего бы ему было стыдиться — это Ви должно быть совестно за вчерашнее…
— Вот что, мальчик, — сказал Воскресенский, заглядывая в лицо парню так, чтобы их взгляды всё же встретились, — если ты из-за того, что в номере было, то забудь… Я довольно туманно всё помню, но повёл я себя не самым лучшим образом. Признаю, был неправ. Просто подумал, что ты сам… ну, что ты для этого и поднялся в номер. Так что вот… На самом деле я о тебе так не думаю.
Макс выслушал путаное объяснение фотографа с каменным лицом, хотя внутри у него от этих слов всё переворачивалось. И смотрел на него Воскресенский сейчас совсем иначе — не похотливо, как вчера, и не пренебрежительно, как обычно, а как-то открыто, по-доброму.
— А Соня говорила, что вы с моделями никогда, — наконец открыл рот Макс.
— Ты модель, что ли? Ты недоразумение какое-то, — тут же последовал ответ.
А вот и старый Ви!.. С возвращением!
— Ладно, — скомандовал Воскресенский, — мы здесь не для этого собрались. За дело! Даю тебе пять минут на то, чтобы настроиться. Если не начнёшь работать как следует — тебе же хуже.
Макс пристроился на подоконнике, по самую шею замотавшись в полотенце и нахохлившись, как воробей. Ви, вместе с Игорем корректировавший освещение и настройки, изредка поглядывал на него. Мальчик на самом деле мало походил на модель, и чем больше он к нему присматривался, тем заметнее это становилось. Каким-то чудом он мог дать хорошие лицо, позу и настроение, в итоге — хорошие кадры, но даже если оставить в стороне профессиональные качества, у Макса был просто другой характер, другой тип личности. Он был очень замкнутым для модели, типичным интровертом, которого на проявления эмоций могли подвигнуть лишь очень грубые оскорбления или нарушения его личного пространства. И ещё он совершенно не стремился привлекать внимание, к собственной внешности тоже был равнодушен. Нет, он весьма пристойно одевался, аккуратно, чисто и не то чтобы совсем дёшево, но опять же нетипично для того, кто решил стать моделью: неброско, обыкновенно, без единой яркой детали. Заурядная серая или синяя футболка, иногда не менее заурядная рубашка, джинсы и серые замшевые кроссовки — ничего другого на нём Воскресенский никогда не видел. Один раз ещё была куртка — и та какого-то приглушённого, пыльно-синего цвета.
Макс, как посоветовал ему Ви, пытался сосредоточиться на сюжете и выкинуть посторонние мысли из головы. Но сосредоточиться получалось только на словах Воскресенского: они, по сути дела, впервые говорили не на повышенных тонах, а по-человечески. Оказалось, что фотограф может быть совсем другим, не то чтобы добрым… скорее, понимающим.
«Ну вот, размяк, обрадовался, — ругал самого себя Макс. — Погладили один раз по голове, а ты уже хвостом виляешь!»
Он поднялся с подоконника.
— Я готов. Давайте отснимем быстрее…
— Хорошо, — ответил Воскресенский, недоверчиво поглядывая на модель.
— Если вам Соню нужно, можете позвать…
Ви подошёл к двери в спальню и, приоткрыв её, крикнул:
— Соня, иди сюда! Ты вроде говорила, что хочешь на его задницу посмотреть.
Соня тут же показалась в дверях:
— Что ты врёшь, Ви?! Не было такого! Я говорила, что хочу его за задницу ухватить.
