Макс не испытывал абсолютно никакого стеснения перед Ви, и нагота другого мужчины его тоже не пугала. Когда-то он слышал фразу «Когда любишь, пол не имеет значения», теперь же он не просто понимал её, он чувствовал правоту этих слов где-то глубоко внутри. Их полностью обнажённые тела сплетались и вжимались одно в другое, иногда на секунды расходясь, чтобы потом лишь сильнее прильнуть друг к другу. В этих движениях был одним им понятный ритм, страстное единение и невероятная близость.
Когда пальцы Ви завладели его членом, Макс подумал, что всё будет так же, как тогда на съёмке, с той лишь разницей, что у него уже была эрекция — от их предварительных поцелуев и ласк. Но мужчина, сделав лишь несколько движений, крепко обхватил его за бёдра, немного подтолкнул ввёрх, на подушки, а сам склонился над пенисом парня. Он коснулся его губами и сделал несколько движений языком, тут же успев ухватить и прижать к дивану рванувшегося в сторону Максима. Он понимал, что тот чувствует сейчас: ему, конечно, нравится — это не может не нравиться — но он думает, что партнёр делает ему одолжение; Макс не понимает, что другому это тоже доставляет удовольствие. Это было возбуждающе и приятно: чуть шероховатая бархатистая поверхность, нежная, как нигде больше, гладкая влажная головка, вкус, запах, жар, напряжение, медленное скольжение языка, еле заметный трепет тела. Тела дорогого человека… Когда-нибудь мальчик всё это поймёт.
Макс чувствовал, как его бёдра совершенно помимо воли приподнимаются, подаются вперёд и начинают ритмично покачиваться. Он словно терял контроль над собственным телом. Когда он увидел, как Ви берёт в рот его член, ему будто в голову что-то ударило: головокружение, гулкое биение крови и невыносимое желание. Он вряд ли мог назвать свой предыдущий сексуальный опыт богатым, но всё равно такого он не испытывал никогда. Он наблюдал как зачарованный, не в силах отвести глаз, и от каждого движения лавинообразно усиливались возбуждение и томительное тепло в ногах, животе и паху, которое как будто бы густело и накапливалось, пока не достигло невероятной, нестерпимой уже сладости.
— Я сейчас… вот сейчас… — еле сумел произнести он.
Он изогнулся всем телом, запрокинув голову, и застонал, забыв обо всём на свете, вжимаясь в любовника сильнее и резче.
Потом они просто лежали, обнявшись и бессознательно проводя пальцами по влажным телам друг друга. Через пару минут рука Макса нащупала член мужчины, несколько раз осторожно сжала, а потом начала движения вверх и вниз. Ви прикрыл глаза и улыбнулся. Парень так редко видел улыбку на его лице, он сделал бы многое, чтобы видеть её снова, снова и снова… Он прижался губами к приоткрытому рту Воскресенского, нашёл своим языком его язык и начал целовать, не прекращая движений пальцами. Он не верил, что делает это… Что с ним происходило? Он словно с ума сходил…
Ви обнял его, и они перевернулись так, что мужчина оказался внизу, а Макс устроился сидя на его бёдрах. Теперь и Воскресенский мог взять в руки член парня. Он дождался наступления эрекции и, чуть разжав пальцы Макса, придвинул его ближе к себе так, чтобы их пенисы соприкасались. Парень сразу уловил идею.
— Только не торопись, хорошо? — сказал Ви. — Иначе я кончу гораздо раньше тебя.
Макс кивнул. У него самого язык ни за чтобы не повернулся сказать что-нибудь на эту тему, но Ви нисколько не стеснялся учить его и направлять. Макс глядел на его лицо, широкую грудь с негустыми тёмными волосами там, где не было ожогов, почему-то стыдясь, не смея посмотреть ниже, где соприкасались и тёрлись друг о друга его и Воскресенского члены и пальцы. Ви тоже поднял на него глаза: они так и смотрели друг другу в глаза до самого того момента, когда Макс почувствовал приближение оргазма. Веки опустились сами собой, словно внутри жила какая-то особая сила, которая завладевала его разумом и телом, заставляла бесстыдно раскачиваться на бёдрах любовника, сильнее сжимать в руках его член и без стеснения стонать от удовольствия.
Когда всё было кончено, он опустился на скользкий от спермы живот Ви и прижался к нему всем телом. Тот обнял его.
Утром Воскресенский проснулся от солнечного света, яркого даже сквозь задёрнутые шторы, и от ходьбы, перестуков и шума воды за стеной. Где-то далеко плакал ребёнок, поближе уже ругались и кричали. Ви достал из кармана рюкзака прозрачный пакетик с застёжкой-молнией, где хранились зубная щётка, паста и прочие туалетные принадлежности, и тихо ушёл в ванную. Он уже много лет не видел таких комнат со стенами, выкрашенными зелёной краской до уровня глаз, а выше побеленными. Он никогда не понимал, зачем это делалось. Когда он включил воду, трубы взвыли, затряслись, но через несколько секунд успокоились.
Что ему делать с Максимом? Как оставить его здесь, в этой комнате с поломанной мебелью и вечно пьяными соседями за стеной? Сегодня была суббота, а уже в понедельник Воскресенскому нужно было лететь назад в Штаты.
