– Это твоя будущая жена – объявил священник и, глядя на опешившего Вадима, добавил – я же говорил – все у тебя еще будет хорошо. Главное – ты обратился к Богу!
Прошел год. Вадим долго работал при церкви по благословению отца Романа. По его же благословению окончил курсы режиссера видеомонтажа и устроился работать на одну из киностудий, занимающуюся съемками документальных фильмов православной тематики. Работа была надомной, вольной и неплохо оплачивалась. К этому времени изгнанник женился на Наташе. Он прописался в ее квартире и теперь, имея и жилье, и работу, и семью, Вадим горячо благодарил Бога за все, случившееся с ним и иногда в свободное время приходил потрудиться во Славу Божию в храм к уважаемому им старцу.
У Наташи и ее мамы были дружелюбные, легкие и неконфликтные характеры. Общаться с обеими женщинами было просто, легко и приятно. Они никогда не «пилили», не орали и не раздражали, ссорились редко и всегда старались относиться ко всему с пониманием. После неудачного брака с Оксанкой Вадим очень ценил эти качества в новой супруге и теще. Он уважал их, а они – его.
Изгнанник бросил курить, но побороть в себе страсть к пьянству, после нескольких лет нетрезвой жизни так и не смог. Отец Роман благословил его обратиться к наркологу, и Вадиму несколько дней покололи уколы, снимающие тягу к спиртному, после чего он иногда по воскресеньям и большим православным праздникам выпивал за ужином бутылку красного вина. Но запоев, длительных попоек и соответствовавшего этому тяжелого похмелья изгнанник не имел. С утра не было плохо, а, следовательно, – не продолжалось пьянство со всеми вытекающими последствиями, и такая жизнь была вполне удовлетворительной. Да и с обретением православной веры, жизнь Вадима стала осмысленной, насыщенной и гораздо более интересной. Не было на душе того извечно терзающего чувства пустоты и безысходности, замыкающей узкий круг бытия.
Павлик подрос и пошел в детский сад, супруга устроилась на работу, и новая семья Вадима жила не бедно.
Наташа подростком ходила в музыкальную школу, правда недолго, после чего забросила инструмент. С тех самых пор в ее комнате висела скрипка. Она прекрасно сохранилась – не ссохлась, не расклеилась и совсем не потеряла качества звучания струн.
Вадим теперь телевизор смотрел редко – все свободное время он играл на скрипке и, вспомнив за год все, чему учился в детстве, он даже шагнул вперед. После всех пережитых страданий у изгнанника «проснулась» душа и музыку он стал «чувствовать сердцем», так, как, несмотря на большие способности, не чувствовал в детстве.
Татьяна Викторовна и Наталья восхищались Вадимом и, понимая, что имеют дело с огромным талантом, никогда не мешали ему играть и, даже, наоборот, всячески поддерживали и приветствовали его усилия. Наташа гордилась мужем, а ее мама – зятем.
Через год на Пасху изгнанника попросили выступить в воскресной школе. Сильно смутившись, Вадим отказался, но Наталья и Татьяна Викторовна настояли на выступлении и, даже повели себя несколько импульсивно по отношению к изгнаннику. Под давлением двух женщин Вадим все же согласился.
В узком зале с длинными светло-зелеными стенами в несколько рядов были расставлены стулья. На них сидели священники (в первом ряду), работники храма, прихожане и их дети. Прямо перед публикой у стены, на которой крупными красными буквами было написано «Христос воскресе!» сначала с маленьким спектаклем выступили дети, потом на подобие сцены пригласили Вадима. Сам того не ожидая, изгнанник с первых же минут покорил публику. Когда он окончил играть первое произведение, в зале на несколько секунд воцарилась полная тишина, затем раздались бурные аплодисменты.
– Вот тебе и бомж! – послышался чей-то тихий голос.
Наташа, ее мама и Павлик сидели в последнем ряду. Глаза обеих женщин с восхищением смотрели на Вадима.
От всего происходящего изгнанник пришел в сильное смущение. Он густо покраснел и стоял, опустив голову, словно получал не овации, а абсолютно заслуженный выговор. Вадим сильно волновался, исполняя одно произведение за другим, но играл «с душой» и не фальшивил. Со сцены его не отпускали больше часа. По окончании каждой композиции раздавались дружные, бурные аплодисменты. Некоторые слушатели утирали глаза носовыми платками.
После выступления к изгнаннику выстроилась целая очередь, желающих пожать руку или сказать теплые слова. Это было впервые в его жизни. Вадим был сильно тронут. Он продолжал смущаться, непривычно выслушивая комплименты.
Подошли Татьяна Викторовна, Наташа и Павлик. Супруга изгнанника без всякого стеснения бросилась на шею мужу.
– Вадим, а мы от тебя другого и не ждали – улыбнулась теща.
Подошла и Лидия Ивановна.
– Прости меня, Вадим! – тихо проговорила она, делая земной поклон – Я была перед тобой не права.
– По-человечески надо к людям относиться, по-христиански! – ответил ей изгнанник, глядя на старуху с укором – А если бы я сейчас по-прежнему бомжом был и на скрипке не играл, стали бы Вы у меня прощения просить?
