– Это для меня урок! – виновато отозвалась Лидия Ивановна – Прости меня ради Христа!
Подошла одна пожилая женщина. Вадим видел ее иногда в храме на литургии, но знаком с ней не был.
– Вадим, у меня к Вам просьба – громко сказала она – я работаю в ДК. У нас через две недели будет большой благотворительный концерт. Я хотела бы Вас пригласить. Вы не могли бы там выступить?
– Ну я даже не знаю – в который раз за этот день смутился изгнанник.
Выступление состоялось.
Изгнанник сильно нервничал, сидя в гримерке. Тайком от жены и тещи он выпил в буфете стакан водки и набил карманы печеньем (после долгих лет нелегкой бомжевской жизни чувство хронического голода постоянно давало о себе знать, и Вадим часто прятал в карманах печенье, сухарики, конфеты…). Так он не волновался никогда в жизни. Руки дрожали, коленки тряслись, и изгнанник с ужасом ждал момента, когда его пригласят на сцену. Он хотел оттянуть этот момент, задержать его, как можно дольше и, даже, пожалел, что согласился на это выступление, но, вместе с тем, он прекрасно понимал, что отступать некуда и слишком поздно.
Зрительный зал был большой и в этот день он был полный. Первым, после концертмейстера – пожилого мужчины в черном в белую полоску костюме на сцену вышел православный священник. Сказав небольшую проповедь, он уступил место музыкантам. Затем на сцену по очереди пригласили пять малоизвестных православных бардов. После каждой их песни раздавались овации – иногда редкие и жидкие, иногда громкие и бурные. Исполнив по три-четыре творения, барды уходили, уступая место следующим. Потом выступила неизвестная оперная певица – красивая стройная девушка с изящным, мощным вокалом. Ей аккомпанировала не менее красивая молодая пианистка Екатерина. Вадим познакомился с ней во время нескольких, предшествующих выступлению, репетиций. Зал их принял очень тепло. Наконец концертмейстер объявил:
– А теперь выступает очень талантливый потрясающий скрипач Дубинин Вадим! Ему аккомпанирует Екатерина Бубенцова. Пожалуйста, Вадим, пройди на сцену!
В зале раздались вежливые аплодисменты.
Задыхаясь от волнения, Вадим вышел из-за кулис и быстрыми шагами прошел на середину сцены. Дрожащими руками изгнанник прижал скрипку к плечу. Зазвучал рояль, смычок коснулся струн, Вадим заиграл. Зал затих моментально. Не было слышно ни шороха. Изгнанник чувствовал на себе многочисленные, полные уважения и восхищения взгляды – публика буквально пожирала его глазами. После несколько летнего постоянного презрения прохожих во время тяжелого бомжевского существования это было совсем непривычно. Сильно дрожали коленки. Еще сидя в гримерке, Вадим боялся, что, выступая, он что-нибудь перепутает, возьмет не ту ноту, «слажает». Теперь же от волнения он все играл правильно.
Первое произведение было окончено. Зал снова взорвался аплодисментами. На этот раз громкими, бурными и долгими. Раздались свисты и восхищенные возгласы.
– Давай, давай, Вадим! Ты молодец! – послышался с первого ряда знакомый голос.
Это кричала его жена. Глаза супругов встретились. Взгляд Наташи светился любовью, радостью и восторгом. Даже со сцены было видно, как сильно она гордится мужем. Рядом с ней сидели Татьяна Викторовна и Павлик. Лицо тещи было весьма красноречивым – она тоже гордилась Вадимом. Даже маленький четырехлетний ребенок с довольным видом приветливо помахал ручкой.
Изгнанник ободрился. Рукоплескания постепенно стихли. Снова заиграл рояль. Смычок Вадима опять коснулся скрипичных струн. Зазвучала новая мелодия. Зал снова затих. Бывший бомж, алкоголик и неудачник, стоял посереди сцены в белом пиджаке, окруженный уважением, теплотой и любовью зрителей. Он чувствовал себя очень неловко. Сам того не заметив, изгнанник прослезился. Вся его боль и обида, словно слетали с души и вместе с музыкой растворялись в набитом публикой зале. Слезы затуманили глаза, стало плохо видно людей. Но Вадим, не обращал на это внимания. Он продолжал играть. Перед глазами вдруг встал отец Роман, его хитро прищуренные глаза и фраза: «А скрипочку ты зря бросил, играй на ней.»
Этот концерт изгнанник запомнил на всю жизнь. По окончании каждого произведения зал взрывался аплодисментами – дружными, долгими и бурными. Вадим выплакал всю свою боль и обиду, но публика долго не отпускала его со сцены. Приходилось играть снова и снова. Но вот прозвучали последние ноты, затем после долгих оваций изгнанник вежливо поклонился публике. Наконец на сцену вышел концертмейстер. Его речь Вадим не слушал вообще. Он стоял посреди сцены рядом с довольно улыбающейся Екатериной и устало смотрел поверх зала. В голове не было ни одной мысли, в душе чувствовалось полное опустошение. Вадиму больше всего на свете хотелось сейчас побыть одному, посидеть где-нибудь молча и ни о чем не думать. Но в зале зажегся свет и Наташа с первого ряда, улыбаясь, помахала рукой. Изгнанник медленно сошел со сцены в зал. Вокруг него тут же собралась целая толпа.
– Вадим, ты был великолепен – с восхищением сказала его жена.
– Ты весь зал покорил – добавила ее мама.
