– Должна же быть справедливость?! – рассуждал он – Они нас здесь рабами делают, совершают преступления, работу отобрали, расценки сбили и чувствуют себя хозяевами, а нас, русских за людей не считают. Так что ограбить такого вполне справедливо. Как говорил покойный Капитан – справедливость надо творить своими руками. Правда, Капитан был против того, чтобы ни то что кого-то ограбить, он был даже против самого элементарного воровства, считая, что никто не должен страдать из-за того, что нам нечего есть. В том, что мы бомжи, окружающие нас люди не виноваты – говорил Капитан – почему мы должны у кого-то что-то воровать? Капитан был по-своему прав. Так что ж теперь, не грабить?
Изгнанник на несколько секунд задумался, но тут же нашел самооправдание:
– А может этот чурка сегодня сам кого-нибудь ограбил или русскую девушку изнасиловал? Нет, все-таки надо – пусть знает, что он не хозяин на русской земле. Но ведь так же поступают скинхеды?
Вадим снова задумался, вспомнив случай с Ахмедом.
Жертва, сильно шатаясь из стороны в сторону, шагала прямо по дорожке, всеми силами пытаясь сохранить равновесие. Справиться с ней не представляло особого труда. Вокруг не было никого.
– Эх, была не была! – решил изгнанник – Когда еще такой шанс представится?! И все же ненавижу я этих черножопых!
Вадим достал из кармана почти пустую водочную бутылку. Он и сам был порядочно пьян.
– Для храбрости – сказал он сам себе и быстро допил спиртное.
Кавказец поравнялся с, растущими вдоль дороги, длинными невысокими кустами и остановился возле них справить нужду. Пора было приниматься за дело. Вадим осторожно оглянулся по сторонам. Дорога была пуста. Быстро догнав жертву, изгнанник остановился на миг.
– Не убить бы только – подумал он, неумело замахиваясь пустой бутылкой.
Кавказец даже не оглянулся. Он стоял, наклонив голову и тщетно пытался застегнуть ширинку.
– Раз, два, три – мысленно просчитал Вадим, решаясь на преступление.
Резкий и сильный удар по голове и жертва упала на асфальт. Бутылка разбилась на несколько частей. Изгнанник порезал ладонь. Он присел над несчастным. Тот лежал неподвижно и даже не стонал. Грабитель отволок его за кусты, затем пощупал пульс. Жертва была жива, все в порядке. Вадим начал обыскивать карманы. Вскоре нашелся кошелек. Пора было уносить ноги. Изгнанник осторожно вышел из-за кустов и снова оглянулся по сторонам. Дорога по-прежнему была пуста. Он быстро зашагал прочь и вскоре скрылся в узком проулке, находящимся между деревенскими домами.
– Как бы здесь самого не ограбили – весело подумал он, прикуривая сигарету.
Руки тряслись от волнения. Настроение было злым и веселым.
Денег в кошельке оказалось с небольшим пять тысяч рублей. Вадим поздравил себя с удачей – для бомжа это слишком много. Он попытался вспомнить, когда в последний раз держал в руках такую сумму. Выходило – три с половиной года назад, тогда, когда изгнанник еще жил дома в Москве, работая менеджером по продаже бытовой техники. Это воспоминание навеяло грустные мысли, но Вадим их быстро прогнал – не хотелось портить себе настроение. Пора было идти в подвал на ночлег. Довольный собой, он быстро пошел в сторону монастыря. Оставалось только в ближайшее время осуществить задуманное, после чего, как можно скорее убраться из этих мест. Ветер усилился. Изгнанник прибавил шаг.
Утренняя служба в монастырской церкви давно закончилась. Прихожане разошлись и разъехались по домам.
Изгнанник, держа в руке короткую арматуру, притаился за кирпичными стенами гаража. Частенько выглядывая из-за угла, он выжидал удобный момент для внезапного нападения. Возле больших гаражных ворот стояла белая «десятка». Возле нее возился Сергей. Он менял на колесах проколотые шины.
В воскресный день в монастыре был выходной. Вокруг не было ни души. Редкие облака медленно ползли по голубому небу. День был солнечным, но несмотря на это иногда дул холодный ноябрьский ветер, и изгнанник, одетый по-осеннему, был благополучно от него спрятан за углом гаража. Шел конец месяца. Давно начались заморозки, выпало немного снега, и изгнанник, невольно вдыхая запах навоза, согревался на густом пару, шедшим из, находящейся рядом навозной ямы. Навоз не замерзал ни в какое время года.
