– Каждому, кто пытается пересечь границу не через главный тракт, грозит казнь.
На мгновение перед глазами Адалины все помутнело. Конечности налились непомерной тяжестью, но она заставила себя сделать медленный вдох и выдох. Нельзя паниковать.
– Помилуйте, господин. – Тристан правдоподобно изобразил страх на лице. – Какая казнь? Мы же не пересекали границу, Арден по другую сторону горного хребта.
Но патрульный уже потерял всякий интерес к беседе.
– Убить их, – лениво сказал он своим людям, и те ринулись в атаку.
Страх скользкими ледяными щупальцами обхватил шею Адалины, опутал ноги и сковал руки подобно цепям. Она не могла даже пошевелиться – лишь во все глаза наблюдала за боем из своего укрытия. Орсон и Адам дрались, как разъяренные звери, которых пытались загнать в клетку. Адалина изредка бросала на них взгляд, чтобы убедиться, что они живы и твердо стоят на ногах, а потом снова возвращалась к Тристану.
Как и подобает королевскому отпрыску, он управлялся с мечом более изящно, но в его движениях таилось что-то дикое и необузданное. Он не стремился к красивому бою, не пытался соблюдать правила и действовал грязно ради сохранения собственной жизни. Сделав подсечку, но ударил соперника ногой в живот, зашел за спину и бесцеремонно всадил в него меч, а потом ринулся на второго патрульного. Сталь сталкивалась со сталью, от чего у Адалины звенело в ушах, а страх лишь сильнее сжимал горло.
На земле лежало двое патрульных, одного из которых убил Тристан. Оставались еще трое.
Они обязательно одолеют врагов. Тристан столько раз выходил сухим из воды, справится и сейчас.
Адалина шептала давно забытую молитву, которой мать обучила ее еще в детстве, и неотрывно смотрела, как Тристан сражается с лидером патрульного отряда. Она заметила кровь на его лице и взмолилась с еще большим отчаянием.
Внезапно раздалось птичье пение, словно звуки боя приманили в глухую пустошь обитателей леса.
Ей было семнадцать, когда она упросила Эмильена научить ее стрелять из лука или метать ножи, несмотря на запреты отца и матушки, которые считали, что леди не должна держать в руках оружие. Именно благодаря этому она догадалась, что мужчина не собирается бросаться в бой. Он готовился метнуть кинжал. Но еще меньше времени Адалине потребовалось на то, чтобы понять, что его мишенью был Тристан, который одолевал их командира.
Оцепенение и страх вмиг отступили, словно кто-то разрубил топором их мерзкие щупальца. Адалина выпрямилась во весь рост и, достав кинжал, который вручил Тристан, метнула вперед. Лезвие угодило мужчине в бедро, и он с громким криком упал на колени.
Мощным ударом раскроив череп противника, Орсон бросился к раненому солдату и проткнул его насквозь.
Адалина облегченно выдохнула, но вместе с тем ее охватила ослепляющая боль. Она хотела схватиться за бок, откуда по телу распространялась жгучая резь пульсирующими вспышками, и обнаружила торчащий кинжал. Ее захлестнула новая волна паники.
На поляну вышел еще один патрульный, но Адалина больше не могла следить за боем. От боли и страха все расплывалось перед глазами. Она осела наземь, прислонившись спиной к валуну, и постаралась успокоиться. Нужно сохранять холодный рассудок. Нельзя поддаваться страху.
Она обхватила рукоять кинжала дрожащими пальцами и осторожно выдернула его, после чего осознала, какую глупость совершила. Кровь с новой силой хлынула из глубокого пореза, и в нос ударил резкий металлический запах. Дышать становилось все сложнее и сложнее. Звуки боя слились в неразборчивый гул. Она пыталась вычленить из него звон метала, ржание коней и голоса, но сильнее всего ей хотелось услышать один-единственный голос.
Голос того, кто постоянно приходил к ней на помощь.
– Тристан… – хотела выкрикнуть она, но сил хватило лишь на сдавленный шепот.
Тристан понял, что это не патрульные, а разбойники, присвоившие чужую одежду, только когда обратил внимание на правое плечо говорившего с ним мужчины. Там красовалась нашивка в виде двух скрещенных мечей на фоне ели, которые носили лидеры патрульного отряда; на нашивках рядовых солдат изображался один меч. Вот только разбойник, допрашивающий Тристана, не учел один важный нюанс. В отличие от подчиненных, лидер патрульного отряда должен был носить нашивку на левом плече, а не на правом, как у этого самозванца.
И все же Тристан продолжал играть роль деревенского простофили, а сам мысленно просчитывал шаги. Если начнется бой, они втроем легко одолеют пятерых, но разбойников могло быть больше. А значит, нужно было поскорее разделаться с ними и уйти в глубь ущелья. Там, в опасном лабиринте, их не смогут отыскать.
