«Хочу дар, как у других. Чтобы меня не изгоняли. Чтобы прохожие не смотрели с жалостью. Чтобы исцелить отца. И увидеть их с Тиной свадьбу» — Габриэль не сказал это вслух. Мысль возникла в ответ на вопрос, но Габриэль почувствовал, что его услышали.
— Я могу дать тебе всё, что ты просишь. Если ты согласишься служить мне…
— Где ты? Кто ты?.. — Габриэль кружился на месте, не совсем понимая, есть ли у него тело. Его мысли звучали как голос. Голос звучал как мысли.
— …обеим моим сторонам, — продолжал голос. — Ты можешь стать величайшим волшебником. Но только если…
— Я хочу, чтобы он был здоров. Я хочу его вылечить!
На мгновение Габриэлю представился отец. Как он сидит за столом, и его длинные волосы свободно лежат на лопатках. Перед ним давно остывший чай, а полку над столом занимают лекарства, которые он вынужден принимать, чтобы дышать ещё один день, а возле стола в тени таятся железные чудища — аппараты, поддерживающие его хрупкую жизнь.
— …сохранишь равновесие, — тем временем завершил мысль голос.
— Кто ты?..
Голос чётко входил в его разум, и каждое слово закреплялось в нём.
— Если ты согласишься…
— Что я должен делать?
— …следовать кругам. И держать равновесие. Равновесие.
Внезапно Габриэль оробел, и дрожь пробежала по его фантомному телу от осознания, Кто с ним заговорил. Её лик смотрел на него с иконы, с ворот храма, сквозь чистые глаза верховной жрицы Тиоланты, через глаза тёмных Змееносцев, дивное пение молитв и ночные кошмары.
— Ты сможешь свернуть с пути в любой момент, если передумаешь, — вещал голос Двуликой. — У тебя будет время подумать. Но как только ты отправишься на первый круг, будет поздно. Сейчас ты вернёшься домой и увидишь своего проводника. Он свяжет тебя со мной и даст тебе силу. Ты даже сможешь исцелить своего отца, но чтобы избежать изгнания… тебе лишь нужно… держать… равновесие.
Габриэль смотрел в белое небо. Всё показалось неважным, ведь сама Богиня Равновесия говорила с ним. Его молитвы не прошли даром! А может, дело в желании, что он загадал?
— Хорошо. Я согласен, — не совсем понимая, на что соглашается, шепнул Габриэль.
В этот момент он обнаружил, что лежит на траве, а над ним нависают ветви деревьев в брызгах росы и облепленные любопытными звёздами. Ничего не болело. Габриэль лежал так, как если бы лёг сам, а не упал из окна. Он встал и пошёл к крыльцу.
В доме была суматоха. Везде горел свет. Едва Габриэль приблизился входной двери, к нему навстречу выбежал отец, очень бледный и очень напуганный
— Он здесь! — крикнул он кому-то.
В следующую секунду Габриэль оказался в его руках, родных и тёплых. Они сидели на крыльце.
— Руки… покажи, дай расстегну пуговицы. Ноги целы? Где болит?.. — отец расстегивал на нём одежду, осматривал тело, но находил ни синяков, ни царапины. Долго целовал лицо и волосы, его трепетные руки то прижимали Габриэля к груди, то тревожно ощупывали рёбра.
— В чём дело? — голос не-волшебника заглушил стук сердца.
— Тина видела, как ты упал, — прошептал Раймон и затих, прижимая сына к себе.
Габриэль почувствовал, как он дрожит, как бешено стучит его сердце, и стало так смятенно, так грустно и одновременно страшно. Габриэль зажмурился, стараясь изгнать из головы все нехорошие мысли.
— Я не падал.
— Тина мыла посуду и увидела, как ты упал на тропу. Прямо перед окном.
Габриэль открыл глаза и увидел прихожую, слуг, Тину и Хорькинса в ночном чепчике, встревоженного и раздражённого. Наверняка ему пришлось вынырнуть из уютной постельки из-за такого пустяка: нахальный сыночек главы лиги по борьбе с нечистью выпрыгнул со второго этажа! Мог хотя бы взобраться на крышу…
— Мне не спалось. Я вышел прогуляться. Я смотрел на Саламандра. Я не падал.
Зажмурившись, Габриэль шептал только чтобы выдуманную ложь. Слуги разошлись по комнатам. Раймон увёл Габриэля в свою спальню.
— Я просто гулял по саду, — врал Габриэль. — И лёг на тропу. Никого не было. Я смотрел на звёзды. Они были так близко этой ночью…
Произошедшее казалось сном. Габриэль верил в свою неправду. Он смотрел на кучи лекарств на столе и на тумбочке, на жуткого вида аппарат для дыхания с примесью особых лечебных испарений, стоящий возле кровати. Раймон с распущенными волосами выглядел как бледное привидение. Он потянулся к кислородной маске, Габриэль опередил его. Помог надеть маску, сам включил аппарат и сел подле кровати на колени.
«Может быть, я не умер, потому что сегодня особая ночь?» — подумалось Габриэлю.
