В тишине раздавалось гудение аппарата и шипение маски. Габриэль помогал придерживать её, положив руку поверх тонкой жилистой руки. Он был готов сидеть так всю ночь, погружённый в мысли, слушать тревожные звуки аппарата, чувствовать запах лекарств и трав. Находиться здесь было спокойнее, чем ворочаться в постели в спальне и подскакивать каждый раз, когда мысль, точно молния вспыхивала в засыпающем разуме: «Он дышит?» Габриэль ставил себе будильники, но просыпался за несколько минут до звонка, шёл в соседнюю спальню и всякий раз, когда ему не нравилось дыхание отца, включал аппарат и пристраивал маску к его лицу, стараясь не разбудить. Но Раймон всё равно просыпался. После, уже лёжа в своей кровати, Габриэль долго смотрел перед собой, слушал сверчков и молился.
И никогда не позволял себе выглядеть расстроенным перед отцом.
Раймон сам выключил аппарат и повесил маску на спинку кровати. Сел и поманил сына сесть рядом.
— Изгнание не отказ от тебя. Ты знаешь. Я устрою тебя в прекрасное место. В лучшее место на земле. Тебе даже не придётся скрывать, из какого ты мира. Мы будем видеться. Давай представим, что ты просто… поступаешь в академию вдалеке от дома. Такое часто встречается, правда?
Пока он говорил, Габриэль не сводил глаз с аппарата и сам того не замечая, впивался ногтями в собственное запястье. От этого страшного, трубчатого и бездушного прибора зависела жизнь — маленькая, уязвимая, хрупкая. От какого-то аппарата. От этих трубок. Цифр. Жидкого содержимого. Настоящая жизнь! От машины!
Раймон взял его за подбородок, заставив сына взглянуть на себя.
— Я не бросаю тебя. Никто тебя не бросает. После обряда изгнания мы останемся пить чай и сходим на речку… Потом ты уедешь. Но очень скоро мы снова увидимся. Ты по-прежнему будешь с нами.
Габриэль постарался сфокусировать взгляд на его лице. Вместо отца он всё ещё видел трубки и железного монстра.
— Не волнуйся. Со мной всё в порядке. Всё будет так, как ты говоришь.
Ведь отец именно это хотел услышать. Габриэль пожелал ему добрых снов и ушёл к себе.
***
Габриэль застыл на пороге своей спальни и увидел кое-что необычное. В его комнате всегда был идеальный порядок, и ни одна новая деталь не могла ускользнуть от его взгляда. Особенно, если этой деталью был золотой шар, лежащий на подоконнике. На него падал столб света. Не то от застывшей над домом Луны, не то от фонаря. Словно кто-то хотел, чтобы Габриэль сразу увидел шар. Габриэль взял шар в руки. Он был чуть меньше мяча и весил тяжелее, чем ожидалось, а внутри что-то переваливалось. Поперек шара проходила линия среза, а сам шар был похож на те, что продаются в киосках на ярмарках. Внутри подобных шаров находился сюрприз — сладость и какая-нибудь игрушка. Может, его купил отец, чтобы утешить Габриэля перед изгнанием? Шар выглядел слишком дорогим для вместилища под игрушку. Габриэль попытался открыть его, но шар не открывался. Габриэль перекручивал сферы и пытался просто разделить шар напополам, подносил его к уху, тряс. В последний раз показалось, что внутри шара что-то пошевелилось. Само. Когда изнутри шара послышался жалобный писк, Габриэль чуть не уронил его на пол. По спине пробежались мурашки: вдруг внутри что-то живое, и если его не вытащить, оно задохнётся? Он тут же отогнал эту мысль — кому придёт в голову запихивать в странную штуку живое существо?
Габриэль сел на пол и задумчиво крутанул шар, тот завертелся, сверкая золотыми боками. И треснул — совсем не по линии среза! и разломился напополам. Внутри было что-то белое, прохладное. Оно было свёрнуто в два тонких кольца. Оно пошевелилось. Увидев, кто сидел внутри шара, Габриэль распахнул глаза и вооружился тапком.
Он до смерти боялся змей.
Змей замер и издал громкий высокий звук, словно кто-то наступил на резиновую уточку для ванной. Чёрные глазки смотрели в разные стороны. Белое тельце неторопливо разворачивалось. Габриэль сжал тапок, а змей показал ему язычок. Он не нападал и выглядел весьма дружелюбно, насколько только змея может выглядеть дружелюбной. Не делал бросков, косоглазо смотрел в разные стороны, показывал язычок и качался вперёд-назад, влево-вправо.
Краем глаза Габриэль взглянул на золотые осколки, что остались от шара. Среди них лежала записка. Не сводя глаз со змея и держа над ним тапок, Габриэль протянул руку и осторожно вынул записку.
Почерк был похож на шрифт религиозных книг.
«Береги фамильяра. Ключ в другие миры. До первого круга ты можешь изменить решение. Фамильяр останется с тобой, только если ты отправишься в круг. Если уйдёшь в изгнание, он исчезнет»
