Ещё немного — и стены пойдут трещинами, с них осыплется штукатурка, обнажая старую кладку и колючую проволоку. Сквозь нарисованные детьми картинки на стенгазете проступят кровавые рожи, пол местами провалится, и дыры будут манить в чёрную холодную пропасть. Инвалидные коляски будут ездить сами и скрипеть — мерзко-мерзко! Свет замерцает. Лекарь Новел будет не Новелом, а безголовым существом с чёрными щупальцами. Эти щупальца опрокинут Раймона на кровать без матраса, на ржавый пружинный панцирь, пристегнут к его лицу маску и пустят газ. Перед глазами на гремящей цепи свесится табло, ржавое и обязательно окровавленное. Табло будет показывать обратный отсчет, сколько Раймону осталось жить.
— Нам сюда, — Тина потянула его в один из ужасно чистых и уютных коридоров, и они вошли в палату.
На кушетке сидел Габриэль, и выглядел он здоровым.
На свето-золотых стенах играло солнце, пол застилал мягкий персиковый ковёр. О том, что это лекарня, напоминала только сама кушетка, обитая холодным кожзаменителем, и шкафчик с прозрачными дверцами, на полках которого лежали пузырьки с лекарственными снадобьями. Дубовый стол лекаря был похож на стол в библиотеке. На подоконнике за тонкими занавесками купались в солнце цветы в горшках, а на прикроватной тумбе лежала стопка журналов. Лекарня пряталась за масками домашнего уюта, но его фальшь просачивалась тенями смертей в паллиативном* крыле.
Тина осталась снаружи — в палату разрешалось войти только одному. Отмахиваясь от призраков лекарни, Раймон смело вошёл. Он переглянулся с сыном, они что-то сказали друг другу взглядами, и Раймон сел рядом
Лекарь Раймона успокоил. Сказал, что у подростков часто идёт кровь из носа и случаются обмороки из-за роста и проблем с сосудами; что Габриэлю следует меньше волноваться и пить витамины, а также предположил, что его напугала внезапно забарахлившая система обнаружения тёмных Змееносцев.
— Да, дома тоже есть неполадки, — согласился Раймон. — Распоряжусь, чтобы к библиотеке отправили команду проверки.
— А вот вас бы я осмотрел, — внезапно сказал лекарь. — Выглядите не очень. Губы белые. Признак кислородного голодания.
Габриэль посмотрел на отца, чтобы увидеть, о чём говорит лекарь, но Раймон стиснул его, Габриэля, и Габриэль замер в неудобной позе, а его лицо оказалось прижатым к отцовским рёбрам.
— Я бы настоял на осмотре. Возможно, стоит изменить дозировку лекарств.
— Я волновался чуть больше обычного. Со мной всё в порядке, это … — Раймон не договорил последнее слово, ахнул и вскочил, потому что Габриэль не то укусил, не то ущипнул его за бок.
Судя по влажному следу на одежде все-таки укусил.
— У меня важная встреча сегодня, — Район поправил несуществующий шарфик, — давайте в другой раз. Свяжемся на этой… на следующей неделе.
— Не верьте, я видел его журнал, — сказал Габриэль и отвернулся к окну.
— Пройдёмте за мной, так будет лучше, — позвал лекарь, и Раймону пришлось повиноваться. Но перед тем, как выйти из палаты, он пронзил Габриэля взглядом, и взгляд его отразился от грустной улыбки.
Он прошёл мимо Тины, не поднимая глаза, и вскоре исчез за поворотом.
***
Тина и Габриэль ждали его на кожаном диванчике в коридоре. Они не разговаривали, но каждый думал об одном. Раймон долго не возвращался. Так долго, что Тина не выдержала и пошла за ним. Габриэль остался сидеть, безразлично взирая на доску со статьями. На статьях были нарисованы человеческие органы с улыбающимися лицами. Улыбающаяся печень говорила сердцу, как им нужны витамины. Глядя на рисунки Габриэль пытался понять, каким образом эти жутковатые оживлённые органы могут успокоить не любящих лекарни детей. Наоборот, Габриэль не любил лекарни из-за подобных картинок.
Габриэль долго не подозревал о болезни отца. Всё началось с безобидного ингалятора. Ингалятор никого не встревожил — все знали, что Раймон с детства страдает астмой. Раньше ингалятор время от времени выглядывал из нагрудного кармана рясы, а потом стал появляться то в спальне на тумбочке, то на лабораторном столе. Раймон стал чрезмерно беспокоиться о том, как бы не забыть ингалятор сперва в поездку, потом в поход до ближайшей торговой лавки. В каждой сумке лежал запасной. И в каждом комплекте одежды. Однажды кто-то из прислуги обнаружил целое ведро использованных баллонов. И тогда домочадцы забили тревогу.
На смену ингалятору пришёл рюкзак с канюлями**, и это выглядело серьёзнее. Затем в комнате появился небольшое устройство с пластиковой полупрозрачной маской. Потом ещё одно, с лекарственной жидкостью, которую нужно было вдыхать строго по часам. К устройствами добавились частые визиты в лекарню и вызов лекарей на дом. Но ещё до рюкзака с трубками, с появлением первых кровавых пятен на платке, Габриэль знал, что отец очень болен. Хотя, пару лет назад всё не казалось таким серьёзным. Просто кашель, обострение детской астмы от экспериментов в лаборатории. Просто кашель, что может быть безобиднее?
