– Витя, – сказал он негромко. – Дед хочет Лужкова.
– О господи, – сказал я. – Точно? – спросил я чуть погодя.
Олег Борисович несколько секунд помолчал, давая мне возможность самому осознать идиотизм своего вопроса. Что может быть точного в России, в конце XX века, под руководством Деда?
– Пиши Лужкова, – напутствовал меня гендиректор и дал отбой.
Я позвонил сценаристу Белюшиной – она ахнула, и мы приступили к операции. Скальпель, зажим… Диалог, реприза… Через пару часов ЧВС был вырезан из сценарного тела, а на его место вживлен Лужков. Когда я накладывал швы, позвонил Добродеев.
– Витя, – негромко сказал он. – Только одно слово. У меня оборвалось сердце.
– Да, – сказал я.
– Маслюков, – сказал Олег Борисович.
– Это пиздец, – сказал я, имея в виду не только судьбу программы.
– Пиздец, – подтвердил гендиректор НТВ.
– А это точно? – опять спросил я. – Кто тебе сказал?
– Да я как раз тут… – уклончиво ответил Добродеев, и я понял, что Олег Борисович находится
Галлюцинация, понимаешь.
Я позвонил Белюшиной, послушал, как умеет материться она, – и мы приступили к новой имплантации. Лужков с ЧВСом были вырезаны с мясом. Окровавленные куски текста летели из-под моих рук. Время от времени в операционную звонил Добродеев с прямым репортажем о ситуации в Поднебесной.
– Лужков, – говорил он. – Лужков, точно. Или Маслюков. В крайнем случае, Черномырдин.
К вечеру среды были написаны все три варианта, В четверг утром Ельцин выдвинул Примакова…
В конце девяностых в Москве появилась сеть закусочных «Русское бистро»: патриотический фаст-фуд, наш ответ «Макдоналдсу». Для показа, что живой, и демонстрации близости к народу на открытие одной такой пищевой точки привезли президента России Ельцина Бориса Николаевича.
Предварительно, разумеется, установив на месте события телекамеры.
И вот – о счастье! – Ельцин своими ногами вышел из лимузина и пошел лично пробовать пирожок с вязигой и запить оный кваском ядреным, с хренком! Народ, разумеется, разогнали по округе погаными метлами, чтобы случайно питающийся по соседству избиратель не испортил дедушке аппетит.
Дедушка взял заранее проверенное охраной питание, пошутил заранее написанный текст и вместе с подносом и свитой двинулся к кассе, за которой уже полчаса сидела в предынфарктном состоянии заранее отобранная кассирша.
Пришел, таким образом, час расплаты.
На этот случай дедушке дали деньги, – и Борис Николаевич, будучи человеком вполне непосредственным, начал прямо у кассы их рассматривать. Он видел деньги в первый раз, и ему было жутко интересно.
Дедушке помогли подобрать нужные бумажки, и сближение с народом состоялось.
Летели из Сочи.
В соседнем кресле кочумал крепкий молодой человек. Он только что вернулся из армии и находился на жизненном распутье вот какого свойства: у юноши была задумка поставить свою жизнь на крепкое финансовое основание, и он колебался между школой милиции и работой на братков.
Братки предлагали дело и крышу – в школе милиции была перспектива стать крышей самому. Но у братков деньги начинались сразу, а в школе милиции первых серьезных «бабок» надо было некоторое время дожидаться.
С другой стороны, у братков постреливали, а юноша хотел пожить подольше.
У каждого из вариантов, таким образом, имелись свои плюсы и минусы, и юноша спрашивал моего совета как человека пожившего. Я отнекивался, но юноша, еще выпив, потребовал наконец прямого ответа. К браткам – или в милицию?
Я сказал, что, по моим наблюдениям, в текущий исторический момент одно другому не мешает, чем, кажется, снял камень с его пытливой души.
Дело было в середине девяностых.
Где он сейчас? В каком чине? Я заранее горжусь моим воспитанником.
Санкт-Петербург, 1997 год. Поздний вечер. На улице, что интересно, Салтыкова-Щедрина (!) стоит пьяненькая тетушка в возрасте между «ягодка опять» и средне-пенсионным.
– Мужчина, – говорит она мне, – ну куда вы торопитесь?
– В гостиницу, – отвечаю, – а что?
– Зачем же в гостиницу, – говорит ночная бабушка и улыбается мне довольно интимно. Несколько ошарашенный (ибо на проститутку моя собеседница похожа, как я на Марлона Брандо), интересуюсь: что же она может предложить мне взамен? И бабушка с готовностью выкладывает свой нехитрый прейскурант: сауна, несколько ее товарок на выбор… Видимо, на моем лице отразился сыновний ужас, потому что женщина, смутившись, сказала (дословно):
– Мужчина, вы не подумайте чего, мы приличные домохозяйки…
Спустя несколько лет после эмиграции Янислав Левинзон, капитан популярнейшей в свое время, одесской команды КВН, приехал в Москву и поселился в одноименной гостинице. Помимо него обитали там, в частности, иногородние депутаты Госдумы.
