– Лариния пришла ко мне еще до рассвета – она в слезах покаялась в своей любви к тебе и в том, что подлила за ужином приворотное в надежде, что ты ответишь на ее страсть. Возможно, я сейчас тебя удивлю, но склонность Ларинии к своему полу никогда не была для меня секретом, однако ее достоинства как служительницы с лихвой перевешивали этот маленький порок.
Что ж, Хозяйка Мэлдина была права – подобной речи я от нее действительно не ожидала, а потому лишь тихо заметила:
– В Дельконе об этих склонностях думают иначе.
Матерь Ольжана откинулась в кресле и чуть прикрыла глаза:
– Не только в Дельконе, но я уже давно пришла к выводу, что бороться с людскими пороками – занятие пустое и утомительное. Куда выгоднее поставить недостатки человеческой натуры себе на службу.
Посуди сама – в любой другой обители Лариния тратила бы все силы на бесполезную борьбу со своей врожденной склонностью, а ее служение не приносило бы никакой пользы, ведь все способности Лариния тратила бы на то, что искоренить если и невозможно, то очень трудно. Бесполезная, больная сестра – лишний человек везде и всюду: вот что ждало бы ее в многочисленных обителях Малики. Здесь же, в Мэлдине, она, оставив заведомо проигрышное сражение, развила свои способности и стала мне верной и деятельной помощницей в деле служения.
Что же до ее склонностей, то до тебя ее избранницы совершенно добровольно отвечали ей взаимностью, а их шалости никому не доставляли вреда. Тем более что насилия я бы не допустила.
При последних словах Матери мне немедля вспомнилось приворотное, после которого я «совершенно добровольно» должна была бы разделить с Ларинией постель. С моих губ сорвалось скептическое фырканье, но Матерь не обратила на него даже малейшего внимания. Сложив руки на груди, она увлеченно продолжала проповедовать мне извращенную мораль Мэлдина:
– Кроме того, именно пороки и стремления являются основной движущей силой большинства человеческих поступков и огнем, пылающим в людских сердцах. Убери их, и вместо яркого костра останется лишь слабое тление – праведность, достигнутая таким путем, будет слабой и бесполезной: совершенно неподходящие для нее качества.
Поэтому, говоря о людских недостатках, я часто вспоминаю цветок, что можно встретить в самых южных вотчинах Амэнского княжества. Он произрастает лишь на гнилой болотистой почве, но хотя его корни погружены глубоко в грязь, лепестки этого цветка всегда девственно чисты. Сама природа дает нам пример того, что пороки и слабости могут стать самым надежным фундаментом для служения и благих дел. Если сама постройка великолепна, так ли важно, что лежит в ее основе?
Закончив свою речь, Матерь Ольжана победно улыбнулась и наконец-то удостоила меня взгляда – по всему было видно, что она считает свои доводы неоспоримыми, но я и не собиралась спорить с Хозяйкой Мэлдина.
– Благодарю за уроки, Матерь. Обучение в Мэлдине открыло мне много нового, но дальнейший мой путь расходится с путем этой обители. С вашего разрешения, я покидаю Мэлдин.
Встав из кресла, я склонила голову в знак уважения и уже повернулась было к выходу, когда меня остановил оклик Старшей.
– Энейра!
Обернувшись, я увидела, что Матерь Ольжана тоже встала, а от ее нарочитого дружелюбия в этот раз не осталось и следа:
– Я не для того вкладывала в тебя столько сил, чтобы теперь ты уехала прочь, не закончив обучения! К тому же ты сама не понимаешь, от чего отказываешься, – Делькона не даст тебе и десятой доли того, что можем дать мы!
Я с удивлением взглянула на жрицу – губы Хозяйки Мэлдина дрожали, лицо пошло алыми пятнами, пухлые пальцы судорожно сжимались в кулаки. На какой-то миг мне показалось, что Ольжана вот-вот попробует ударить ментально, но вместо этого она вновь заговорила:
– Я ведь знаю твою историю. Дочь поруганного, вероломно оклеветанного рода – разве ты не мечтаешь отомстить? Вознестись над теми, кто попрал память твоего отца? Взять их судьбу и судьбу их потомков в свои руки?.. Можешь не отвечать – о таких стремлениях не говорят вслух, и, к слову сказать, правильно делают…
Говоря мне все это, Матерь постепенно успокаивалась – не надо было обладать пророческим даром, чтобы смекнуть: в голове Хозяйки Мэлдина уже созрел новый план и она, следуя ему с рвением неофита, уже ни перед чем не остановится!..
А еще я с внезапной ясностью поняла, что просто так покинуть Мэлдин мне не дадут, ну а если все же и удастся уйти из обители, то послушнице, раз и навсегда испортив отношения со жрицами, я помочь уже не смогу… А ведь девчушка в отчаянии – лишь Седобородый ведает, что она уже испытала и узнала в этом покинутом Маликой храме.
В сердцах бросив прямо в лицо Матери весть о своем уходе, я допустила непростительную ошибку, и теперь мне следовало как-то загладить последствия своей горячности.
Ольжана же, приняв мое молчание за готовность прислушаться к ее словам, меж тем продолжала:
