Я опрометью выскочил из помещения и полным ходом полетел на Котельный завод, где я занимал квартиру. Котельный завод и станция были еще в наших руках. По телефону я приказал коменданту станции немедленно прицепить мою теплушку к первому поезду, отходящему на Ростов, и через полчаса она была уже прицеплена к «бронепоезду».
Не проехали мы и десяти верст, как вынуждены были остановиться: станция Морская, через которую мы должны были ехать, наш единственный путь отступления, — была захвачена кавалерией Буденного.
Мы остановились. Тут я увидел военного, бегающего с револьвером в руках. Он угрожал машинисту, требуя, чтобы тот во что бы то ни стало отправил поезд. Увидя меня и узнав, что я — начальник обороны, он извинился и сообщил, что командует отрядом танков и не знает, как пробраться на Ростов. Наконец он решил идти по льду Дона, но, как я узнал впоследствии, лед был слаб, не выдержал тяжести и провалился, увлекая за собой весь обоз.
Мы не двигались с полчаса, а за это время наши части с помощью бронепоезда отбросили конницу и снова овладели ст[анцией] Морской, дав нам возможность благополучно проскочить на Ростов, но лишь только наш поезд под сильным обстрелом противника миновал станцию, последняя была снова занята красными.
Город Ростов представлял собою грустное зрелище: в северо-восточной части его шел горячий бой; на площадях и важных перекрестках дорог, на фонарных столбах раскачивались трупы повешенных и на каждом была карточка с надписью и указанием причины казни. Вот висит хорошо одетая, в каракулевом саке и такой же шляпе, молодая женщина, на карточке надпись: «Повешена за шпионаж для буржуев». Труп уже посинел и застыл, глаза выпучились, рот искривился, тело зловеще покачивалось ветром из стороны в сторону…
На всех улицах высились баррикады из разной мебели, повозок, досок и кирпичей.
Не задерживаясь в Ростове, я проехал в Новороссийск.
В Новороссийске начальник-главнокомандующий генерал Лукомский[1474] назначил меня начальником штаба обороны Новороссийского района. Начальником обороны был генерал Носович.
Оборона Новороссийского района была не в лучшем положении, чем оборона района Таганрогского, и сводилась лишь к простой охране города.
Город лежал в глубокой лощине, окруженной с южной стороны Черным морем, а с трех остальных сторон — большими хвойными и лиственными лесами.
В пяти-шести верстах к северу, в лесу, находилась фабрика шампанского Абрау-Дюрсо, которая, как сильным магнитом, притягивала к себе многие части, учреждения и отдельных лиц, страдающих слабостью к живительному эликсиру. Как паломники, длинными вереницами тянулись туда бесчисленные небольшие отряды и экскурсии за ценной и привлекательной добычей, и все они сделались объектом нападения зеленых, засевших по обочинам дороги, и принуждены были вести непрерывный бой.
Зеленые — это ни белые, ни красные; это — своевольные люди, склонные к сепаратизму, не признающие никакого порядка, близкие к анархистам, это — нелегальные люди: дезертиры, перебежчики, пленные и вообще разный беспокойный и преступный сброд. Они располагались в лесах и рыбачьих хижинах по побережью Черного моря.
Дорога к Абрау-Дюрсо была извилистой, все время шла зигзагами среди ущелий и лесных дефиле. Зеленые открывали убийственный огонь из ружей и пулеметов, и от такого огня — перекрестного и флангового — погибло очень много людей, охотившихся за драгоценным напитком.
Ночью в Новороссийске, ложась спать, раздеваться было нельзя. Почти каждую ночь была тревога. Зеленые, хорошо вооруженные, по ночам спускались с гор, налетали на город и грабили что только могли. В феврале 1920 года они ночью напали на городскую тюрьму и освободили всех сидевших в ней преступников, после чего грабежи и насилия в городе еще более участились.
На противоположной стороне бухты находилось сел[о] Кабардинка, где после шести часов вечера ходить было очень опасно.
Однажды вечером зеленые увели в горы молодую шестнадцатилетнюю девушку, дочь полковника; ночью увели в горы полковника 4-го гусарского Мариупольского полка Хартена[1475] и там расстреляли; туда же увели адъютанта этого полка поручика Сухина[1476]; женщин в самом городе похищали даже днем и уводили в горы. Никто не возвращался.
В одну из таких ночей я проснулся, разбуженный шумом и громким разговором во дворе. Почти тотчас же кто-то постучал в дверь, и, открыв ее, я увидел восемь человек, одетых в военную форму.
— Я — начальник штаба зеленой армии, — сказал один. — Потрудитесь дать нам ключи от продовольственного склада, который находится у вас во дворе. Если вы ключей не отдадите, — должны будете следовать за нами в горы…
Сопротивление было невозможно. Я дал ключи.
Забрав продовольственные припасы, зеленые удалились, вежливо меня поблагодарив. Так легко я от них отделался, а могло быть гораздо хуже!
Продовольственные запасы нам все равно не были нужны, ибо на следующий день мы должны были грузиться на английский пароход, уходящий в Константинополь, и взять с собой припасы все равно не могли.