Затем Влад двигается дальше. Раздвигает мои зубы языком и уверенно проникает внутрь. Это поцелуй-атака. Поцелуй-мечта. Поцелуй-сумасшествие. Влажный, глубокий, наполняющий нутро сладостным трепетом.
Его пьянящий мужской запах забивается в ноздри и мутит рассудок. Сотой долей сознания понимаю, что меня нещадно смывает с берегов реальности. Растворяет в страстном «здесь и сейчас». Я не ощущаю ни времени, ни пространства. Не помню своего имени. Мне важно лишь одно — губы Рокотова, которые беззастенчиво и властно подчиняют мой рот.
Обвиваю руками его шею и, скользнув выше, зарываюсь руками в волосах. На ощупь они густые, жесткие, но в то же время шелковистые. Под стать характеру хозяина.
Влад вжимает меня в сиденье. Его ладонь опускается на мое колено и медленно ползет вверх по бедру. Это странно и, наверное, бесстыдно, но у меня не возникает ни малейшего порыва остановить его вольность. Наоборот, хочется, чтобы сильная рука оказалась выше, еще выше…
Однако Рокотов, очевидно, владеет собой лучше меня, потому что, достигнув кромки слегка задравшегося платья, прекращает движение по моей ноге. Он сжимает ляжку и с силой закусывает нижнюю губу. На грани, между болью и удовольствием.
Я ныряю под ворот его светлой рубашки, несколько верхних пуговиц которой расстегнуты, и с упоением касаюсь его мужественной груди. Немного волос, много мышц и обжигающе горячая кожа — Рокотов ощущается как ожившая женская фантазия. В нем столько притягательности, столько силы и сексуальности, что я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с него совершенно лишний, как мне сейчас кажется, предмет одежды.
— Ты сводишь меня с ума, — шипит Влад, вжимаясь своим лбом в мой.
Дышит тяжело и рвано. Впрочем, как и я.
Грудная клетка вибрирует, но я не могу понять, чье именно сердце срывается с петель — мое или его?
А, может, оба одновременно?
— Прости, — тихонько пищу я. — Это не специально.
Я знаю, что он меня хочет, и испытываю какое-то восторженное удовлетворение. Самооценка, втоптанная в грязь Диминой изменой и добитая долгим одиночеством, потихоньку поднимается с колен. Расправляет плечи и делает глубокий вдох.
Влад хочет меня, а значит, я все еще красива. Все еще сексуальна и привлекательна.
Вероятно, кому-то это осознание покажется мелочью, но для меня оно значит много, чертовски много. Я словно заново распускаю крылья и учусь летать. Когда-то давно я это умела, но потом меня ранили. Не смертельно, но значительно.
А сейчас я исцеляюсь и снова делаю шаг в бездну.
Остается лишь надеяться, что в этот раз я не разобьюсь и мне не придется снова собирать себя по кусочкам.
Глава 33
Весь следующий день порхаю на работе, как бабочка. Настроение радужное, весенние, хоть за окном и грустит осень. Но ни проливной дождь, ни ураганный ветер, ни даже недовольное бурчание Критичной, которая наведывается ко мне в кабинет чуть ли не дважды в час, не способны убавить мой оптимизм.
Впервые за долгое время я абсолютно счастлива. А все потому, что вчерашние свидание с Владиславом прошло просто на ура. Оно было идеальным! Без преувеличений!
Совместная стряпня, веселые разговоры, страстные поцелуи на заднем сидении такси — говоря по правде, я думала, в моем возрасте так уже не бывает. Ну, в том смысле, что буйство эмоций — характерная черта юности, а зрелость славится рациональностью и прагматичность.
Однако вчера информация о возрасте и социальном статусе напрочь вылетела у меня из головы. Я была молодой девчонкой. Влюбленной и беззаботной. Целовалась с классным мужчиной, смеялась во весь голос, чувствовала себя желанной и дерзкой.
Как, оказывается, мне этого не хватало… Только сейчас в полной мере понимаю.
Печально, но, взрослея, люди безжалостно подавляют в себе детскую сущность. Перестают дурачиться и мечтать. Забывают радоваться мелочам и возводят в культ, в сущности, совершенно неважные вещи.
Какая разница, сколько денег на твоем банковском счету, если настоящая жизнь проходит мимо? Кому какое дело, сколько машин ты купил и сколько партнеров поменял, если в конечном итоге нас всех ждет один финал?
Мы приходим в этот мир ни с чем. И уходим тоже с пустыми руками. Поэтому в промежутке между началом и концом нужно постараться взять от жизни по максимуму.
Прежде я не задумывалась об этом всерьез. Как-то не до философии было. Но после свидания с Рокотовым внутри меня что-то перемкнуло. Будто шестое чувство просунулось. Или третий глаз открылся. Сейчас я, конечно, утрирую, но факт остается фактом: всего один душевный вечер в компании Влада — а я уже немного другая. Ничего радикального, но мысли текут совсем в ином направлении.
— Алина Андреевна, вас не узнать! — заявляет Ниночка, принесшая мне документы на подпись. — За ночь прямо расцвели!
Ну надо же. Даже окружающие это замечают.
— Спасибо, Нин, — улыбаюсь загадочно. — Просто выспалась вчера. В пенной ванне полежала.
— Ага, как же, — хихикает. — Всем бы в таких ваннах полежать.
— Нин, — произношу строго.
