А ещё, приказала Константину перенести все до единой мои вещи из домика для гостей. Да-да, в хозяйский! И сделала это назло.
Я откидываюсь на подушки. Прикрывая глаза ладонью, почти хлопаю себя по лбу. От вчерашних воспоминаний сначала смешно, а сейчас немного стыдно за то, что было смешно.
После первой бутылки вина Будровин уговорил меня на вторую. Понятно, что порция принятого алкоголя была незначительная, только кровь разогрела, поэтому я улыбнулась ему и согласилась. Тем более, что повод у нас имелся, а беседа велась приятнейшая. Кстати, даже аппетит появился, поэтому мы заказали ужин.
Вот только расслабиться у меня не получалось. Никак. Я и рада была бы выдохнуть, но всё это время старалась не позволить Бессонову поймать мой взгляд, потому что казалось, будто иначе разрешу этому человеку проникнуть внутрь себя. А потому, я заставляла себя не встречаться с ним глазами.
Впрочем, всеми своими взъерошенными нервами чувствовала, что он смотрел. И ладно.
– Ты выглядишь немного усталой, – как бы между прочим, заметил Вадик, в то время, как полоснул ножом по румяному стейку и отправил в рот кусок сочной говядины. – Я с тебя сегодня не слазил. Извини.
Прозвучало, конечно, весьма двусмысленно, но мне было понятно, что сказано без подтекста. Я состроила ему уморительную рожицу.
– На выходных отосплюсь. Если ты переживаешь, что я столкнусь с проблемой выгорания, то ещё с первого курса должен помнить, что я этим не болею.
Вадик хмыкнул.
– А-то! Такое забудешь! Навалилось множество заданий: два проекта, научная статья, много зачётов. Тогда все наши буквально слегли. Тебе одной всё нипочем. Нам казалось, что ты Дьяволу душу заложила.
«Вполне возможно», – подумала я, а вслух произнесла: – Потому и расплачиваюсь.
Будровину позвонили, и он, сделав извиняющийся жест, углубился в важный разговор, а после и вовсе вышел из зала.
Почти сразу напротив меня кто-то опустился на стул, но я даже не подняла глаз от телефона, просматривая новостную ленту. Между прочим, это отличная возможность отслеживать папины рабочие передвижения по миру.
И тут же перестала дышать, когда услышала презлющее:
– Какого чёрта ты тут вытворяешь?!
Освободившееся место за столиком занял Игорь Бессонов собственной разгневанной персоной.
А ещё, это оказалось первое, что он мне сказал. В прямом смысле. С момента аварии, когда я пришла в себя (и так удачно о нём забыла), мы не произнесли друг другу ни слова. Сейчас я не уверена, что прошедшие три года в браке мы с ним вообще общались.
– Не понимаю, какого чёрта ты имеешь ввиду?
– Кто это?
Уточнений не требовалось. Игорь смотрел в сторону двери, за которой скрылся Вадим.
– А я должна перед тобой отчитываться? – Моя возмущенно вздёрнутая бровь должна была поставить точку в хамском допросе. Но не поставила.
Один уголок губ Бессонова приподнялся. И это была совершенно не улыбка.
– Он немедленно свалит нахрен.
– В жизни не может быть всё так, как ты того пожелаешь.
– С хера ли? – Игорь посмотрел на меня так, словно более идиотского утверждения в жизни не слышал. – Всё будет именно так.
Я сделала глубокий вдох и выдох. Спокойствие.
С другой стороны, может и хорошо, что нервные клетки не восстанавливаются? Не будет клеток – нечем нервничать!
Бессонов поудобнее расположился на стуле, всем своим видом давая понять, что уходить пока не собирается. Он казался расслабленным, но это лишь на первый взгляд, потому что даже в этой его вальяжной позе было нечто до невозможности напряжённое.
– Ты не ответила. Кто он?
– Это личное.
– М? Личное… – Он медленно посмаковал на языке это слово, как виски; я вздрогнула то ли от звука его голоса, то ли оттого, как он при этом на меня посмотрел: – У моей жены не может быть личного с другим мужчиной. Никогда. Ничего.
В этот момент мне стало по-настоящему смешно.
– Как интересно! Но у тебя же есть женщина, – я мотнула взглядом в сторону его любовницы. Широко улыбнулась. Так, чтобы он понял, что меня наличие оной совершенно не беспокоит. – И сейчас она на грани истерики, потому что ты уделяешь мне слишком много своего внимания.
– Это тебя не касается.
– Пфф! – Аж задохнулась от возмущения. – То есть тебе можно спать с другой женщиной, а мне даже находиться с другим мужчиной нельзя?
– Да.
Я шумно выдохнула.
Что-то мелькнуло в его глазах, необъяснимое, но в данный момент это интересовало меня меньше всего. Я надеялась, того презрения, что сжигало его в моих, было достаточно.
Сначала Бессонов смотрел на меня молча. Непроницаемо. Но уже в следующее мгновение его губы исказила улыбка. Безупречная. Во все идеальных тридцать два. Такая, что: «О! МОЙ! БОГ!», она без сомнений растопила бы сердце любой девушки, но только у меня вызывала неуютное ощущение чего-то неправильного.
– Хм… Интригует, – наконец-то сказал он. – Однако, если это отчаянная попытка вызвать мою ревность, то она провальная. Глупая потуга заявить о себе. Только интересно, надолго ли тебя хватит? Хотя, нет. Даже это не интересует, ведь по сути важно одно – приползёшь. Это лишь вопрос времени.