Шучу, не этим я руководствовалась, когда дозвонилась до Константина и потребовала перенести все мои вещи в главный дом. Захотелось сделать это, как говорят, «из принципа», но имеют в виду «назло». Ладно, пусть не в хозяйскую спальную. Я, к слову, на Бессонова не претендовала.
В ответ на осторожный вопрос дворецкого, пришлось уточнить:
– Немедленно!
– А… как же Кристина?
Значит, КрЫстина. Отлично. Будем знакомы!
С утра, сунув в рот ломтик чуть подкопчённой форели, я, закатив глаза, мычу от удовольствия. Вкусно. Рецепторы просыпаются немного раньше, чем здравый смысл. Последний удаётся расшевелить только спустя пару глотков отменной арабики.
Из-за вчерашней нервотрепки и сумбурных сборов, спала я плохо. На новом месте.
Видимо, не зря говорят, что утро вечера мудренее. А всё потому, что на вчерашние эмоции с утра уже похер.
Однако, что имеем.
Сейчас я завтракаю в столовой главного дома, расположившись в одиночестве за большим столом на шестнадцать персон, сервированным на меня одну. Вооружившись маленькой ложечкой, слегка бью по скорлупе яйца всмятку, в верхней его части. Раз. Ещё один. В такт моим движениям, у Константина, который в данный момент замер навытяжку напротив меня, дёргается глаз. В прямом смысле.
Его нервный тик продолжается до тех пор, пока не раздается тихий треск скорлупы.
И во время того, как дворецкий закатывает глаза к потолку, я, не удержавшись, хмыкаю.
– Тебя приставили, чтобы я столовое серебро не утащила? – спрашиваю его и отправляю в рот вязкий желток, с наслаждением ощущая, как он тает на языке. – Думаю, Бессонов не обеднеет. Судя по всему, он нужды не испытывает.
– Так положено.
Ах, вот оно что!
Константин прочищает горло и пытается сохранить видимость профессиональной невозмутимости.
– Кем?
Он плотно сжимает губы в тонкую линию, и весь его выдержанный облик буквально заявляет о том, что говорить об этом не будет, хоть пытай его калёным железом.
Да уж! Оказывается, дворецкий Бессонова живёт в преданности и стремлении сделать жизнь нанимателя лучше, чем сказочной, а получает за это какой-то миллион рублей. Вот, говорят же «не продешеви».
– Ладно, – улыбаюсь ему примирительно. – Пожалуй, я даже рада, что ты здесь, а то умираю со скуки! Расскажи мне что-нибудь интересное. Ты ночью ничего необычного не слышал?
Что-то похожее на сдавленный смешок касается моего слуха. Так тихо, что я даже сомневаюсь – не показалось ли.
С юмором оказывается-то у нас всё в порядке!
Ночью дом сотрясали рыдания – так громко КрЫстину собирали во Французскую Полинезию на Бора-Бора. Истерика продолжалась до самого утра. Вход шло всё: упрашивания, слёзы, вполне возможно, секс для достижения цели.
Вот только, либо не проняло, либо не подействовало, потому что, судя по доносящимся из холла щемящим всхлипываниям, летела она туда одна.
Вот как так?! Стресс у меня, а отдых за счёт семейного бюджета – ей!
Не высылка, а сплошные привилегии: частный самолет, отель категории Luxury и остров – настоящая драгоценность, оправленная бирюзовой каймой Тихого океана.
Чтоб я так жила, как её хоронят!
– Игорюша, – в дрожащем голосе столько драмы (будь она сейчас на сцене театра МХАТ, ей бы аплодировали стоя), – это же ненадолго? Правда?
Мне не слышно, что отвечает ей «Игорюша», но это её ласково-идиотское обращение к нему, проходится кусочком масла по моей воспаленной предвзятости к мрачному Бессонову, но и сама абсурдность ситуации знатно веселит: это только в безмозглую голову КрЫстины могла прийти мысль выяснять со мной отношения.
Да, я не помню, как было раньше, но теперь будет иначе.
Жить с мужем в одном доме я не собиралась, и съехать планировала в самое ближайшее время. Также поставила себе заметку во время обеденного перерыва заскочить к нашему семейному адвокату, чтобы он подготовил бумаги на развод. Сделать это необходимо было крайне деликатно, чтобы раньше времени не поднять лишнюю шумиху вокруг наших громких фамилий.
Смотрю на часы и прикидываю, осталось ли у меня ещё время на вторую чашку кофе. Листая сообщения в мессенджере, вижу, что папа в сети, поэтому, пользуюсь моментом и звоню ему.
– Доброго времени суток. Что у тебя за окном?
Под чутким ухом Константина, о разводе пока молчу.
– Поля, я как раз думал о тебе. – При звуках родного голоса улыбка сама заползает и растягивает мои губы. – Пасмурно. Обед, если ты спрашиваешь об этом. Я в Пхеньяне. Хотел предупредить, что этот твой несчастный случай с аварией теперь на контроле у председателя Следственного комитета.
– Пап, зачем?
– Всё хорошо. Просто я считаю, что проверка не будет лишней. Информирован, значит – вооружен. Нам так будет спокойнее.
– Нам? Мама в курсе?
– Маму волновать мы не будем. Ни к чему. Тем более, что особых причин нет. Пока будем считать, что это меры предосторожности.
Он делает паузу. Казалось бы, незначительную, скорее даже интонационную, но именно она говорит мне о многом. Переживает. Папа вообще очень редко эмоционирует. Пока я думаю об этом, он заканчивает:
– Проверку инициировал Игорь.