Я благоразумно промолчала, лишь иронично отсалютовала ему бокалом.
Игорь больше ничего не сказал. Всё, что нужно, он прочёл в моих глазах. Окинул меня мрачным взглядом. Встал и ушёл.
Будровин вернулся за столик и попытался заткнуть повисшую паузу шуткой, но я слушала его вполуха.
Улыбалась так широко, насколько это было возможно, в надежде, что этого достаточно. Хватит для того, чтобы уделить внимание одному – Вадику, и, конечно, чтобы поддразнить другого – моего так называемого мужа.
И это у меня получалось. По крайней мере с последним, потому как я чувствовала, что он продолжает дырявить меня взглядом.
Однако, намерения довести его вконец я не преследовала. Так, шалость не более. Скорее в целях одёрнуть. Поставить на место. Причём я изо всех силёнок старалась строго дозировать выброс его желчи, чтобы не забрызгало окружающих.
А вот довести его до ЗАГСа – каюсь, хотела. И только потому, что собиралась с ним там разводиться. В самое ближайшее время.
Сознательно или бессознательно, судить не берусь особенно сейчас (когда меня нервно потряхивало от предвзятости), я опять посмотрела на Игоря Бессонова. Но лишь для того, чтобы попытаться оценить его максимально критически, и не нашла ни одного внешнего изъяна. Ни малейшего. Оттого даже раздражённо фыркнула.
Жаль, что внутреннее уродство человека не проявляется снаружи. Всё было бы проще, если бы на лбу в режиме Caps Lock было написано: «МУДАК», а снизу подчёркнуто!
Тогда бы, наверное, не было столько восхищённых женских взглядов, направленных в его сторону. Слишком предлагающих себя.
Подошедшая официантка склонилась над их столиком так, что отчаянная пуговица на её форменной белой блузке грозила вот-вот вылететь из петли, и оголить пышную грудь. И было бы чудно, если бы она (эта пуговица) – отрекошетила прямиком в лоб любовнице моего мужа.
Сам Бессонов в этот момент абсолютно игнорировал предложенное ему декольте, и, надо заметить, без особого интереса смотрел на других потёкших самок. И всё же, единственный раз он одарил девушку своим вниманием, когда указал на одну из позиций в меню ресторана.
Его великолепное высочество поймал мой взгляд и цинично усмехнулся. Я тут же отвернулась.
Честно признаться, у меня от показного равнодушия уже скулы сводило. Сбежать в дамскую комнату показалось мне неплохой идеей, дальше не загадывала.
Долго там отсиживаться я не планировала, так сказать, исключительно дабы причесать нервы. Однако же, мне пришлось задержаться. Всё потому, что на выходе из уборной меня дожидалась любовница моего мужа.
Эмоционально-возбуждённая и негодующе-покрасневшая, она расхаживала из стороны в сторону, а, увидев меня, остановилась и сложила на груди руки. С окаменевшим, после уколов красоты лицом-маской, на котором жили одни глаза, она смотрела на меня в упор.
– Ну, говори… – с выдохом начала я, отлично понимая, что она здесь не для того, чтобы лично поприветствовать и пожелать мне приятного времяпрепровождения.
– Ты – одна сплошная проблема!
– Много лишнего. – Мои брови взлетели. Я скрестила на груди руки, копируя её напряженную позу: – Переходи сразу к сути.
Она ревновала, я видела: мне патетически грозились выцарапать глаза и выдрать волосы. Угроза была реальной.
Меня же эмоционально прямо рвало на части. Сознание не на шутку разволновалось, и сейчас я мысленно в подробностях рассматривала вариант, включающий багажник, лопату и лес, предложенный мне Будровином. А что? Заманчиво. Я даже успела найти пару плюсов.
– Прекрати таскаться за ним следом мелким бледным привидением!
Ой, всё… Началось…
– Ты мне завидуешь!
– Чему? – искренне удивилась я. – Везучей обладательнице такой неземной красотищи?
Если до этого момента её напомаженные красные губы украшала язвительная усмешка, то сейчас она сменилась чем-то похуже. Искривлённый оскал, не иначе!
Я хотела обойти её, но она преградила путь, тем самым отчетливо дала понять – сопротивление бесполезно, в случае чего будет применять силу.
– Да кем ты себя…!
Хорошо. Сама напросилась.
– Я – дочь министра иностранных дел, одного из влиятельнейших политиков, а также законная жена Бессонова, имеющего статус богатейшего человека планеты. – Чеканю каждое слово, расставляя точки над нашими с ней статусами: – Ты же – та, кого мой муж временно потрахивает. Думаешь, что взяла его за яйца? Контролируешь? Имеешь право? Нет. Ты просто держишь у себя во рту его яйца. Только и всего.
Она не проронила ни слова, лишь её горло дрогнуло спазмом. Сглотнула.
– Ну же, девушки, проходим мимо, – я подмигнула парочке «столичных штучек», решивших не вовремя припудрить носик. – Это не развлекательное зрелище, а публичное унижение!
Выдохнула. Вдохнула. И подытожила:
– Я озвучила очевидное. И считаю это для себя унизительным, но если появилась необходимость поставить вас обоих на место, значит будем разговаривать и действовать иначе.
Даже когда она позорно ретировалась, я всё ещё продолжала негодовать. Кипела. Всему виной терапевтическая доза алкоголя.
Что ж! А не поиграть ли мне на их нервах?
Ну а что, одной мне страдать что ли?