Столица, наглухо забитая автомобильными пробками, не оставляет нам вариантов – мы с Тарасом оказываемся вынуждено заблокированы в тесном салоне его машины сначала в центре, потом на выездной автостраде почти на час.
Но, надо заметить, он не обманул, так как выяснилось, что нам в одну сторону – это, во-первых. А во-вторых, он оказался неплохим собеседником и, во многом благодаря этому, время пролетело незаметно. К слову, с увлечением мы обсуждали только сингапурский проект, а остальной разговор носил нейтральный характер, не содержащий сексуальных намеков.
Тарас не отрывал взгляд от дороги, его руки оставались на руле, и приличия были бы соблюдены, однако меня не покидало ощущение что Генеральный ещё тот Bad boy – опытный соблазнитель с абъюзивными наклонностями.
Всё-таки было что-то в его манере вождения. Уверенной, но высокоскоростной. В его голубых глазах с серебристой окантовкой на радужке – тоже было; и в плотно сжатых губах, слегка подрагивающих то ли от сосредоточенности, то ли от рвущейся улыбки.
А ещё было ощущение, что внутри салона очень тесно. Причём, фактически-то тесно и не было. Но чувство, что я прям со всех сторон интимно зажата, было. Спишем это на свойства сексуальных спорткаров.
– Вот здесь останови…те, – прошу я, как только мы оказываемся на приватной территории коттеджного посёлка. По моим подсчётам, до дома Бессонова недалеко. Останусь-ка я Лавриной и пройдусь. – Приехали. Спасибо.
– Уверена? – Тарас приподнимает бровь, но всё же кивает: – Здесь?
Я пространно машу рукой в сторону ближайшего шедеврального дома:
– Этот мой.
А самой смешно. Ведь не соврёшь же ему, что ещё по пути в магазинчик за хлебом зайду, и там всякое-такое прикупить по мелочи. Вряд ли здесь такие вообще имеются. Да и контингент живёт избалованный привилегиями – сами за продуктами не бегают.
– Неплохой выбор, – улыбается мне Тарас. Он всё понял. – Дойдёшь?
– Сомневае…тесь? – мой язык не поворачивается с Генеральным на «ты». – Тут идти – один поворот и пару-тройку метров!
***
Я потом эти свои импульсивные слова полчаса вспоминаю, пока иду. И всё это время ругаю себя.
Казалось, на машине – раз, и ты уже дома. А вот если пешком! Территории просто огромные: от одного забора до другого добрых десять минут. Вышагивать это расстояние, после целого дня на каблуках, довольно утомительно. А если учесть поздний вечер и пустоту улиц, ещё и жутковато.
Ни одной встречной или догоняющей машины. Про пешеходов вообще молчу!
Освещение есть и довольно неплохое, но мне становится как-то не по себе. Понятно, что сама накручиваю, однако начинает казаться, что моё дыхание звучит как-то уж слишком громко, а ещё гулкий звук моих шагов в расхваленной тишине элитной застройки становится пугающим.
Прислушиваюсь, оборачиваюсь – никого. А кажется, что попятам за мной идёт ещё кто-то.
Дыхание сбивается. Сердце пропускает удар.
Только оказывается, не идёт, а едет. Понимаю это, когда меня догоняет свет фар.
Наступает облегчение. Ненадолго, потому что машина явно притормаживает и дальше продолжает медленно ехать за мной. Потихоньку, словно крадётся.
Горло сдавливает липким спазмом.
Мелькает дурацкая мысль, что вот сейчас, в эту самую минуту, такую дуру, как я, можно запросто ограбить, прикончить или живьём продать на органы. Можно добавить: банально изнасиловать, – и это, при всём, выглядит безобиднейшим из ранее перечисленных вариантов.
Очень надеюсь, что ничего подобного не случится. Бог любит идиотов! А за последние три года я совершила столько идиотских поступков, что мама не горюй!
Прижимаю папку с документами к груди и роюсь в сумочке в поисках телефона, когда слышу, как сзади хлопает автомобильная дверь.
Шаги. Безошибочно звучат твердые, решительные шаги. Приближающиеся.
Страшно. Ступор полный.
На выдохе, резко оборачиваюсь к тому, кто сзади. Свет фар ослепляет. Я щурюсь, прикрывая глаза рукой, поэтому видеть начинаю только тогда, когда внушительная мужская фигура останавливается прямо передо мной. Это Игорь Бессонов.
Ругаюсь матом! Громко. Кому такое понравится?!
Ну как громко? Мне так кажется, а вообще сиплю от пережитого. Голос исчез.
– Быстро в машину!!! – Воздух с шипением и свистом выходит сквозь его плотно сжатые зубы. На его щеках вздуваются желваки.
Меня бьёт дрожь. Нервно колотит.
Он снимает пиджак и накидывает его мне на плечи. Делает это резкими рваными движениями. Потом тащит меня ко всё ещё открытой задней пассажирской двери, и в буквальном смысле запихивает в тёплый салон. Совершенно нелюбезно.
Злой, как чёрт!
Отчего-то мне тут же хочется выбрать что-нибудь из тех, предыдущих вариантов.
Бессонов быстро обходит машину и садится рядом со мной. От того, как громко он хлопает дверью, у меня в голове дребезжит ещё несколько секунд. Или это нервы резонируют?
– Едем, – рявкает он водителю, и только потом поворачивается ко мне: – Ты что вытворяешь?!