— Если тебя напрягают папины отношения с Джоуи, вот и разбирайся с отцом! — в ярости завопила я. — Приспичило тебе вбить между ними клин, ради бога, но не смей портить жизнь мне!
— Я и не собирался.
— Нет, собирался и очень даже преуспел! — рявкнула я. — Но в процессе лишился сестры.
— Ифа, ну перестань! — крикнул мне вдогонку Кев. — Прости.
— Не приближайся, — не оборачиваясь, бросила я и устремилась прочь от брата. — Вдруг соседи увидят, как ты путаешься со шлюхой.
— Что ты ей сказал, говнюк? — Отец выскочил в сад, за ним по пятам бежала мама. — Ифа, вернись в дом! Тебе нельзя волноваться.
— Милая, не убегай, — вторила мама. — Папа не будет тебя ругать.
— Оставьте меня в покое! — завопила я и помчалась по дорожке, мечтая убраться как можно дальше от семьи.
Хватит.
Это невыносимо.
Слишком много всего на меня навалилось.
Психика не выдержит очередных разборок.
Однако, едва повернув за угол, я врезалась в мускулистую грудь и поняла, что разборок не избежать.
— Твою же мать! — Знакомые руки подхватили меня, взяли за плечи. — Моллой. — Запыхавшийся Джоуи явно проделал весь путь от школы бегом. — Куда ты так несешься?
Я не ответила, потому что понятия не имела, куда направляюсь. Зато Джоуи оказался именно там, где надо.
— Джо. — Не в силах тащить тягостный груз в одиночку, я повисла на нем всем телом, ощущая непреодолимую потребность в его объятиях, которые сейчас были мне необходимы больше, чем воздух. — Джо.
И объятия — крепкие, умиротворяющие — не заставили себя ждать.
— Все хорошо, — произнес он. — Ш-ш-ш, все хорошо.
Уткнувшись лицом в его школьный джемпер, я вцепилась в него, черпая поддержку и опору. Видит бог, я нуждалась в его поддержке. Нуждалась в нем.
— Я здесь, Моллой. Рядом.
— Умоляю, не злись.
— Я не злюсь.
— Прости, что не сказала тебе раньше, — всхлипнула я. — Прости, что все так ужасно получилось.
— Послушай сюда. — Джоуи взял мое лицо в ладони, запустил пальцы мне в волосы и заставил посмотреть на него. — Не извиняйся. Я все понимаю.
— Понимаешь?
— Да. — Он медленно кивнул. — Понимаю, почему ты молчала. Чем руководствовалась. Да, я, конечно, не в восторге, но понимаю тебя полностью. — Джоуи судорожно вздохнул. — Мне так стремно, что в силу моего мерзкого характера ты вынуждена меня оберегать, а не наоборот.
Сквозь нескончаемые потоки слез я наблюдала, как Джоуи безропотно опускает топор на свою шею — и на весь свой мир.
Это читалось в его взгляде.
Все, что мы оба хотели сказать, но не отваживались.
С порывистым вздохом Джоуи наклонился и ласково прижался лбом к моему лбу.
— Прости, Моллой.
По моим щекам струились слезы, дыхание участилось.
— И ты меня прости, — шепнула я и накрыла его ладони своими.
— Не знаю, что сказать, — хрипло признался он. — Мне страшно до усрачки, боюсь представить, каково сейчас тебе. Но я здесь, слышишь? — Джоуи беспомощно пожал плечами. — Я здесь и никуда не денусь.
— Правда?
— Правда. — Он медленно кивнул, не сводя с меня глаз. — Я не сбегу.
— Обещаешь?
— Обещаю, — искренне откликнулся Джоуи. — Мы пройдем через это вместе.
— Можешь больше ничего не говорить, — всхлипнула я и потерлась щекой о его щеку. — Это все, что я хотела услышать.
59
Я БУДУ РЯДОМ
ДЖОУИ
Имея в своем распоряжении целых семьдесят три минуты, чтобы переварить тот факт, что в животе моей девушки находится атомная бомба с пятьюдесятью процентами моих генов, я обнимал Моллой, пытался утешить, а сам лихорадочно соображал.
Что, черт возьми, нам делать?
Мы еще школьники. У Моллой впереди вся жизнь.
Ей предстояло выйти в большой мир и оставить в нем яркий след.
Вместо этого я взвалил на нее бремя — ребенка.
Ребенка!
Мне будто снился мой худший кошмар, и я не мог проснуться. Осознание, что я собственноручно лишил ее будущего, в буквальном смысле убивало.
«Молодец, придурок, добился своего, — глумился внутренний голос. — Круг замкнулся, теперь ты точная копия папаши».
Обуреваемый эмоциями, совершенно беззащитный и уязвимый, я снова и снова пытался успокоиться и снова и снова проваливал попытки. Нет, все напрасно. Никогда в жизни я не испытывал такой неуверенности, да что там — паники.
От Моллой исходила осязаемая тревога. И она нисколько не уступала моей.
— Мне страшно, Джо, — шептала она снова и снова, спрятав лицо у меня на груди. — Мне безумно страшно.
Я не знал, как ее приободрить. Потому что сам смутно представлял, во что это выльется. Оставалось лишь крепче сжимать ее в объятиях. Случившегося не исправить никакими словами.
Все, что у меня было, — это мое тело.
Мое присутствие.
Способность находиться рядом.
Всхлипнув, Моллой подняла на меня покрасневшие, опухшие глаза.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что оправдал мои ожидания.
— Интересно как? — озадаченно нахмурился я.
— Во-первых, ты здесь, — слабо улыбнулась она. — И не устраиваешь мне истерику.
