— Моллой, ребенка тебе не ветром надуло. Ты залетела от меня. Естественно, я не собираюсь устраивать тебе истерику, потому что, по сути, это мой косяк, а не твой. — Растерянный, подавленный, я покачал головой. — Я не сообразил, что твой метод контрацепции может не сработать. Даже не насторожился, когда тебя все выходные выворачивало наизнанку. Это я не удосужился надеть презерватив. Не удосужился поберечь тебя.
— Мне следовало сразу тебе признаться.
Да, следовало, но у меня язык не поворачивался упрекать ее за молчание.
— Завтра нужно в больницу, — сообщила Моллой, в очередной раз выбив почву у меня из-под ног. — На УЗИ, точнее, на скрининг. Совсем не хочется идти одной, — с содроганием добавила она.
— Тебе и не придется. Я буду рядом.
— Правда?
— Ну конечно, — вымученно заверил я, разрываясь от переизбытка чувств. — И к врачу наведался бы с тобой обязательно. Расскажи ты раньше. У меня много недостатков, Ифа, но я не трус. Не в моих правилах убегать, поджав хвост.
— Я пыталась тебе намекнуть, — шепнула Моллой. — Но смелости не хватало.
— Все хорошо. — Я притянул ее к себе. — Все наладится.
— Теперь меня будут полоскать на всех углах, — пролепетала она, такая подавленная и уязвимая. — Вся школа наверняка в курсе. Пол с Даниэлой постараются. Не представляю, как снова появлюсь на пороге БМШ.
— Мы появимся там с гордо поднятой головой, а если кто-то разинет пасть, ему не поздоровится, — грозно пообещал я. — Хер с ними, Моллой.
— Хер с ними?
— Ага.
— Кев разболтал папе, — всхлипнула Моллой.
Сердце у меня ушло в пятки.
— У Кева чересчур длинный язык.
— Не хочу домой. — Она закусила губу. — Я пока не готова встретиться с отцом, а если увижу брата, удавлю собственными руками.
Аналогично.
— Не хочешь домой, не ходи, — предложил я. — Останься со мной.
— Джо, что нам делать?
— Разберемся.
Когда Моллой объявила, что не хочет домой, вряд ли она рассчитывала, что мы окажемся в спорткомплексе ГАА с одной порцией чипсов на двоих, но, справедливости ради, что еще оставалось?
У меня не было машины, чтобы посадить Моллой туда. Не было дома, куда я мог бы отвезти ее, — по крайней мере дома, где бы она чувствовала себя в безопасности. Передо мной не открывались блестящие горизонты, как перед ее бывшим, у меня не было нормальной семьи, как у него, способной содержать нас хотя бы первое время. А было тринадцать евро в кармане и перспективы не лучше, чем у помойной крысы.
Сказать, что мы в заднице, — значит не сказать ничего.
Утешало только одно — в отличие от приятелей, угодивших в такой же переплет, мать моего будущего ребенка была моим лучшим другом. Впрочем, это лишь усугубляло чувство вины. Угрызения совести, терзавшие меня, не снились ни Дрико, ни другим молодым папашам.
Ведь я оплакивал не свое будущее. А будущее Моллой.
Оплакивал, потому что любил ее.
Любил так сильно, что позволил себе потерять голову и испортить Моллой всю жизнь.
Мы замутили не по глупости, не прыгнули в койку через пару-тройку недель, наплевав на последствия. С Моллой мы дружили шесть долгих лет. Знали друг друга как свои пять пальцев.
Мы вместе выросли. Наши судьбы сплелись в единое целое. Я никогда не рассматривал Моллой как развлечение, способ скоротать время, пока не подвернется кто-нибудь получше. Она воплощала собой время, идеал, отдушину — все от начала и до конца. Все мои грезы о будущем сводились к ней одной.
Я никогда не мечтал стать отцом, дети не входили в мои планы, но, если бы Моллой поставила вопрос ребром, я бы позволил себя уговорить — правда, через много-много лет. Теперь же это было навязано нам обоим.
— Даже не вздумай, Гудини, — пригрозил я час спустя, глядя, как моя девушка косится на стену, окружающую спорткомплекс, по которой она без труда взбиралась тысячи раз.
Теперь с такими забавами покончено.
— Ифа, без шуток. Забудь.
— Ты драматизируешь.
— Нет, проявляю благоразумие.
Она закатила глаза:
— С каких пор в словаре Джоуи Линча появилось слово «благоразумие»?
— С тех самых, как «Ифа Моллой» и «беременность» стали синонимами, — парировал я, протягивая ей школьный джемпер. — Садись на дорожку.
Она с ворчанием взяла джемпер, сложила его вдвое и постелила на бетонное покрытие.
— Спасибо, что накормил. — Вытянув бесконечные ноги, Моллой пристроила пакет из коричневой бумаги с дымящимися чипсами на колени и сокрушенно вздохнула. — Я совсем на мели и всю неделю не ходила на работу. Значит, мне заплатят недели через две, не раньше.
У меня ситуация с финансами складывалась ничуть не лучше, но, если парень не в состоянии купить своей беременной девушке жалкую порцию чипсов, нужно сразу вывести его в поле и пристрелить.
— Насчет денег не парься, — устроившись рядом, сообщил я, хотя у самого голова шла кругом за двоих. — Я что-нибудь придумаю.
— В смысле?
— Если твой отец не возьмет меня на полную ставку в гараж, найду другую работу, — пожал я плечами. — Я обещал позаботиться о тебе и выполню обещание, ясно? За деньги не переживай. Это моя головная боль.
— А как же школа?
