— Родители Джоуи уехали, — сообщила мама, переступив порог и смерив нас оценивающим взглядом, дабы убедиться, что мы ведем себя прилично. — Ну как вы?
— Мама, напрасно ты это затеяла, — начала я, выпрямляясь. — Зачем тебе понадобилось их приглашать? Подкладывать нам такую свинью?
— Я никого не приглашала, — принялась оправдываться мама, настороженно косясь на нас. — Твой папа захотел побеседовать с отцом Джоуи.
— Ясно. Ну теперь-то вы поняли, что зря сотрясали воздух, — вздохнул Джоуи. — Мой отец слышит только то, что хочет слышать, Триш.
— Да, — уныло согласилась мама. — Джоуи, если из-за нас у тебя начнутся неприятности...
— Все зашибись, — поспешно заверил тот. — Я понимаю, зачем вы позвали моих предков. Прекрасно понимаю. — Джоуи встал, подошел к своему рюкзаку, прислоненному к дверце шкафа. — Триш, я говорил абсолютно серьезно, — добавил он, застегивая рюкзак и забрасывая его себе на плечо. — Я не он.
— Знаю, милый, — закивала мама.
Джоуи опустил голову и посмотрел на меня.
— Мне пора.
У меня упало сердце.
— Может, останешься? — Я устремила на маму умоляющий взгляд. — Ты ведь не против, если он переночует у нас?
Мама закусила губу.
— В принципе, не против...
— Нет, мне нужно домой, — отрезал Джоуи, поправляя лямки рюкзака. — Во сколько завтра скрининг?
— В половине второго.
— Уроки у нас заканчиваются в двенадцать, значит прямо из школы двинем на прием. — Джоуи шагнул к кровати, наклонился и чмокнул меня в щеку. — Увидимся утром.
— Останься, — попросила я, схватив его за руку.
Он легонько сжал мою ладонь, подмигнул и высвободился.
— До завтра, — бросил Джоуи через плечо и направился к двери.
— Не знаю, что конкретно творится у тебя дома, — выпалила мама, вынудив моего бойфренда замереть на пороге, — но я наслушалась много сплетен и достаточно насмотрелась на твои синяки, чтобы понять — пора положить этому конец.
— Мам!
— Честно скажу, я позвонила в полицию и сообщила о твоем отце.
— Мама, какого дьявола? — простонала я, закрыв лицо руками.
— И еще я не первый раз подаю на него заявление, но до сих пор у меня не было достаточно доказательств.
— О господи, мам!
— Но сегодня он угрожал тебе на моих глазах, — продолжила мама, пристально глядя на моего парня. — И хотя это совершенно не мое дело, я отказываюсь сидеть сложа руки.
— Мама, — сипло пробормотала я, под оглушительный стук сердца наблюдая за Джоуи в ожидании неминуемого взрыва.
— Думаю, полицейские сегодня непременно наведаются к вам, — добавила мама, густо покраснев. — Прости, милый, но я не собираюсь брать такой грех на душу.
— Все нормально, Триш, — не оборачиваясь, откликнулся Джоуи. — Я все понимаю.
— Заночуй у нас, — срывающимся от волнения голосом предложила мама. — Для тебя в нашем доме всегда найдется место.
— Спасибо. — Он с горестным вздохом покачал головой. — Но мне правда нужно идти. — И скрылся в коридоре.
На лестнице зазвучали быстрые шаги, внизу хлопнула дверь.
Я негодующе уставилась на маму:
— Господи, что ты наделала?
— То, что должна была сделать, — ответила она. — Я поступила правильно.
61
ТОЛЬКО В ЭТОТ РАЗ
ДЖОУИ
Подходя к дому, я заметил отъезжающую от него полицейскую машину и юркнул в проулок, поскольку знал — все копы в городе спят и видят, как бы упечь меня за решетку, зачем лишний раз давать им повод.
Дождавшись, пока машина скроется за углом, я выбросил окурок и побежал трусцой по тропинке к своему дому — очередной арест нужен был мне, как дырка в голове.
А меня арестуют непременно. Вне зависимости от того, что Триш Моллой сообщила копам. Папаше все сойдет с рук. Как обычно.
А виноватым сделают меня.
Как всегда.
Стоило переступить порог, как отцовский кулак с размаха врезался мне в челюсть.
— Господи. — Застигнутый врасплох, неготовый к внезапной атаке, я пошатнулся и плюхнулся на задницу в коридоре. Лицо пронзила острая боль, словно в меня угодила молния. — Твою ж мать.
— Тупорылый мудак, — процедил папаша, возвышаясь надо мной. — Кто просил тебя разевать рот? Какого хрена ты наболтал? Кинулся плакаться мамочке своей телки! Совсем мозгов нет?
Я хотел встать и дать отпор, действительно, черт возьми, хотел, но боль, пронзившая скулу, была такой сильной, что свело живот.
Не в силах скрыть мучения, я кое-как встал на четвереньки, и меня вывернуло наизнанку.
— Да пошел... ты.
Его ботинок врезался мне в живот, выбив весь воздух из легких.
— Если не устраивает жить со мной под одной крышей, ты знаешь, где дверь. Силком тебя никто не держит.
— Тедди, нет! — донесся до меня голос мамы. — Пожалуйста, перестань. Он ведь еще ребенок.
Она умоляла отца остановиться. Однако он не останавливался, пока не пнул меня еще с полдесятка раз.
— Собери его шмотки, Мэри, — рявкнул отец, пока я валялся на полу, изнемогая от боли. — Пусть этот крысеныш выметается!
Я знал: нужно любой ценой подняться, но сил совершенно не осталось.
Однако во мне по-прежнему пылал огонь праведного протеста, требуя, чтобы я бился насмерть.
