— Возомнил себя готовым к отцовству? — орал папаша. Следом послышался знакомый до ужаса звук расстегиваемого ремня. — Как бы не так, мелкий кусок дерьма! Знаешь первое правило хорошего родителя? Надо уметь вовремя учить своих выродков уму-разуму.
Ремень со свистом опустился мне на спину, и с моих губ сорвался мучительный стон.
— Тедди, не надо!
За первым ударом последовал второй.
Более жесткий.
— Тедди, умоляю, нет!
Содрогаясь всем телом, я до крови закусил губу, отказываясь кричать и молить эту мразь о пощаде.
— Джоуи! — раздался возглас Тайга.
До меня донеслись его отчаянные рыдания.
Ремень снова полоснул по коже, и сквозь стиснутые зубы брызнула рвота.
— Вали наверх или будешь следующим!
Металлическая пряжка обожгла мне плоть, и я едва не завыл в голос. Не переставая дрожать мелкой дрожью, я перевернулся на бок и закрыл голову руками.
— Папочка, пожалуйста, не бей его! — резанул мне слух плач Олли.
— Все... н-нормально, — прохрипел я, раздувая ноздри и стараясь дышать сквозь агонию. — Л-ложись спать.
Не знаю, сколько продлилась экзекуция. Очевидно, я потерял сознание от боли, а когда очнулся, в доме царила тишина, отца не было.
Оцепенев, я распластался на полу, не в силах шевельнуть даже пальцем, и перебирал в памяти события сегодняшнего вечера. Не в силах больше терпеть пронизывающий до костей холод, я принял сидячее положение и охнул, когда спина вспыхнула от боли.
— Джоуи! — Скатившись с нижней ступеньки лестницы, на которой она сидела, мама подползла ко мне. — Ох, Джоуи.
Совершенно разбитый, чтобы сопротивляться, я позволил ей обхватить мое лицо руками, неоднократно чмокнуть в щеку и вытереть рукавом кровь.
— Прости, детка. Мне так жаль. Он ушел, не волнуйся.
— Угостишь сигаретой?
Мама озадаченно нахмурилась; из глаз по-прежнему катились крупные горошины слез.
— Сигаретой?
— Ага. Мои кончились.
С болью во взгляде она покачала головой, всхлипнула и наконец кивнула.
— Сейчас принесу.
— Спасибо.
Поднявшись на ноги, мама метнулась на кухню и вскоре вернулась с целой пачкой «Ротманса» и зажигалкой.
Дрожащими руками она вытащила сигарету из пачки, сунула мне в рот и щелкнула зажигалкой.
Наклонившись к огоньку, я прикурил и глубоко затянулся.
— Ты в порядке?
Я помотал головой.
— Перелома нет?
Я сделал очередную затяжку и спросил:
— Где мальчики?
— Спят. — Мама взяла меня за плечи и принялась ощупывать спину, оценивая масштаб увечий.
— А Шан?
— У себя в комнате в наушниках.
— Слава богу.
Мама задрала мне рубашку и всхлипнула.
— Нужно обработать раны. Встать можешь?
Медленно, стараясь не делать лишних движений, я соскреб себя с пола и двинулся вслед за ней на кухню.
— Снимай рубашку, — велела мама, потянувшись за чайником. — Надо срочно все промыть, пока не началось заражение.
Боюсь даже представить, во что превратилась моя спина.
Зажав в зубах сигарету, я трясущимися пальцами расстегнул пуговицы, осторожно выскользнул из рубашки и поморщился, увидев проступившие на ткани алые полосы.
— Все плохо?
Мама судорожно вздохнула.
— Вот. — Она протянула мне пакет замороженных овощей, завернутый в кухонное полотенце. — Приложи к щеке. Это снимет отек.
— Мне нужна новая рубашка для школы, — пробормотал я, вытащив изо рта сигарету. — Этой конец.
— Чистая рубашка в сушилке. — Ее руки заскользили по моей спине, промакивая мокрой тряпкой пылающую плоть. — Не шевелись, сиди смирно.
— Кровь еще идет?
— Немножко.
— Швы понадобятся?
— Вряд ли. На сей раз нет.
Покачав головой, я снова затянулся, пока мама обрабатывала раны.
— Если он хочет меня выгнать, я уйду.
— Я не хочу, чтобы ты уходил.
— Но Шан с мальчиками здесь тоже не останутся, — продолжал я, никак не отреагировав на ее реплику. — Я заберу их с собой.
— Джоуи.
— Я серьезно.
— Никто никуда не уйдет.
В том-то и проблема.
— Ты ведь с ним согласна.
— По поводу?
— По поводу Ифы.
Мама замерла.
— Я не хочу для тебя такой жизни.
— А я не хочу такой жизни для тебя.
Она устало вздохнула:
— Джоуи.
— Я от нее не откажусь, мам. Она моя девушка, и, хочешь верь, хочешь нет, я безумно ее люблю. — Вздрогнув, когда ее пальцы коснулись особенно чувствительного участка, я заявил: — Я ее не оставлю и сделаю для нее гораздо больше, чем он для тебя.
— Тебе совсем не страшно?
— Мне страшно за тебя, — сообщила мама, не дождавшись ответа. — Этого не должно было случиться.
— Однако случилось.
— Может, вы передумаете насчет...
— Хватит, — перебил я. — Это не то, чего хочет Ифа.
— А чего хочешь ты сам, Джоуи?
— Чтобы у нее все было хорошо.
— Это не ответ.
— Ну извини. — Я пожал плечами и, швырнув пакет с замороженными овощами на столешницу, поморщился при виде окровавленного полотенца в ее руках. — Чем богаты.
— Пару-тройку дней постарайся не высовываться, — шепнула мама, виновато потупившись. — Не попадайся ему на глаза, пока он не успокоится. И не рассказывай мальчикам про Ифу. Шаннон тоже не говори. Мне... нужно время, чтобы утрясти все с твоим отцом.
— Ты серьезно?
— Джоуи, не все так просто.
На сей раз, когда мама попыталась приблизиться, я отпрянул.
— Вечно он. Ты всегда выбираешь его.
