— Я тоже тебя люблю. — Ее голос дрожал от переизбытка эмоций. — Ты даже не представляешь насколько.
— Блин, мои глаза, — застонал я, морщась от невыносимо яркого света. — Где Шонни?
— Дома с бабулей Мёрфи. — Новый поцелуй. — Олли и Тайг тоже. С ними все прекрасно.
— Тайг чуть... — Помотав головой, я вцепился в ее талию, хватался за нее, как за соломинку, пока мое тело разваливалось на части. — У него был нож.
— Тайг не пострадал, Джо, — шепнула Моллой. — Тихо, малыш. Не разговаривай. Потерпи, пока не станет полегче. После все обсудим, ладно?
Вяло кивнув, я издал страдальческий стон, когда черепушка чуть не лопнула от давления, распирающего ее изнутри.
— На мне есть штаны?
— Нет, малыш. На тебе только боксеры и больничная рубашка. Тебя раздели перед МРТ.
— Вот блин.
— В чем дело?
— У меня в джинсах осталось немного травки, — невнятно откликнулся я. — Сейчас бы курнуть.
— Господи, Джо. — У Моллой вырвался нервный смешок. — Чудом выжил и уже думаешь, как бы обдолбаться.
— Не помешаю? — раздался незнакомый голос.
Занавеска отодвинулась, и в помещение хлынул поток невыносимо яркого света.
— Вы родственница?
— Да.
— А его мать или опекун здесь?
— Нет, только я.
— Ладно, вернусь, когда объявится мать пациента...
— Ему больше восемнадцати, — возразила Моллой. — Я указана во всех документах как родственница. Он отец моего ребенка. Мы семья. — Она обхватила мое лицо руками и наклонилась. — Джо, ты меня видишь?
Моргнув от рези в глазах, я заставил себя сосредоточиться на той, чей образ неотступно стоял передо мной с двенадцати лет.
— Моллой?
— Джо, пришел врач. — Она улыбнулась, и все вокруг снова окутала пелена, сквозь которую отчетливо проступали ее зеленые глаза. — Мы с ним побеседуем, ладно?
— Ладно. — Я с усилием кивнул и поморщился от боли. — Как скажешь, королева.
— По результатам МРТ мы выявили у пациента три линейных перелома черепа, — завел незнакомый голос. — У него перелом носа, перелом глазницы и перелом по линии роста волос на левой скуловой кости.
— Скуло-какой? — прохрипела Моллой. — Можно простыми словами, доктор?
— Помимо трех трещин в черепе у Джозефа сломаны скула, нос, глазница, а также сотрясение третьей степени. Кроме того, на снимке обнаружены старые повреждения, особенно в области плечевой кости, а также множественные метафизарно-эпифизарные переломы, которые зажили на удивление хорошо и не повлекли за собой глобальной деформации скелета.
— Ничего не понимаю, — залепетала моя девушка. — Что значит «зажили на удивление хорошо»?
— Могу я говорить откровенно?
— Да, безусловно.
— Джозеф, могу я быть откровенным?
— Будьте кем хотите, док. Мне все равно, — наслаждаясь прикосновением пальцев Моллой к своим волосам, пробормотал я и, придвинувшись ближе, опустил голову ей на плечо. — Вы будете Фрэнком22, ну а я Джоуи.
— Джо, ты не понял, он имел в виду... Хотя ладно, проехали. Продолжайте, доктор.
— Когда к нам попадают пациенты вроде Джозефа...
— Просто Джоуи, — буркнул я. — Просто Джоуи, Фрэнк.
— Когда к нам попадают пациенты вроде Джозефа, этому обычно предшествует затяжное домашнее насилие. Проще говоря, ваш партнер подвергался регулярному избиению с раннего детства. Фактически с младенчества.
У Моллой вырвался страдальческий всхлип.
— С младенчества?
— Нет, нет, нет, — начал утешать я, ласкаясь к ней. — Не плачь, Моллой.
— Все в порядке, Джо, — шепнула она, гладя меня по волосам. — Почему вы так считаете, доктор?
— На снимках отчетливо видны неправильно сросшиеся переломы, возникшие в результате неоказания своевременной медицинской помощи и отсутствия должного лечения. Например, частичный перелом правой плечевой кости. К сожалению, такие травмы характерны для детей младше полутора лет, которые подвергались физическому насилию. Хотя у вашего партнера кости благополучно срослись, многие из полученных повреждений сохраняют остаточные тени. Проще говоря, дефекты.
— Вы хотите сказать, его избивали с младенчества?
— Я хочу сказать, что, судя по снимкам, ваш партнер подвергался чудовищному физическому насилию на протяжении длительного периода времени.
— В том числе в младенчестве?
— Не исключено.
— О господи. — Моллой всхлипнула и крепче прижала меня к себе. — Господи ты боже мой!
— Честно говоря, это чудо, что он сидит здесь.
73
К ЛУЧШЕМУ ЭТО ИЛИ К ХУДШЕМУ
ИФА
Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как мы ворвались в приемный покой: Джоуи с сестрой на руках, а я с воплями о помощи.
Справедливости ради, помощь подоспела мгновенно, но, едва Шаннон увезли на каталке в окружении целой толпы медсестер и врачей, Джоуи потерял сознание и рухнул на пол.
Словами не передать, что я испытала, сидя возле него за голубой шторкой посреди битком набитого отделения в ожидании, пока освободится место в палате. Джоуи накачали обезболивающими препаратами, и он моментально вырубился — к моему неописуемому облегчению.
Чем дольше он спит, тем дольше остается в безопасности.
