Изменить 6-го полностью

Я понимала: едва действие таблеток закончится и к нему вернется бедный, искалеченный, рассудок, Джоуи встанет на ноги и уйдет отсюда. Для него не имело значения, что он нуждается в отдыхе или что его тело подверглось немилосердному избиению. Он пойдет прямиком к сестре, не думая ни о последствиях — ни о себе.

И лучше не представлять, что произойдет после.

Облокотившись на койку, я смотрела, как он спит, и обливалась слезами.

Его лицо едва различалось под слоем марли, пластырей и бинтов. Левый глаз прятался за белой повязкой, переносица была заклеена пластырем. Правый глаз практически не открывался из-за гематомы чудовищных размеров.

Закусив губу, я подавила рвущийся наружу всхлип и убрала волосы ему со лба — тоже сплошь покрытого синяками и ссадинами. На Джоуи буквально не было живого места. Каждый дюйм его тела свидетельствовал о невероятной жестокости, на которую способен лишь монстр.

Накануне, помогая Джоуи раздеться, я обнаружила у него на спине свежие воспаленные рубцы, и меня вырвало. Теперь понятно, что с ним случилось. Отцовский ремень оставил неизгладимые следы на его плоти.

Твердо решив быть сильной ради него, я дежурила у больничной койки и отлучалась лишь затем, чтобы купить чай в автомате. Мама названивала постоянно, умоляя меня хотя бы ненадолго заскочить домой — принять душ и перекусить, но я не могла.

Не могла его бросить.

И никогда не смогу.

В смотровую наведывались полицейские — взять у Джоуи показания, которые тот не мог дать физически. Заходили соцработники, офицер из подразделения помощи жертвам преступления, куча представителей власти.

Бабуля Мёрфи каким-то чудом раздобыла мой номер и несколько раз звонила, справлялась о самочувствии правнука, желала Джоуи скорейшего выздоровления, но на этом все. Она была единственной.

С тех пор как Джоуи перевезли в отделение, Мэри Линч ни разу не объявилась. Понятно, что Шаннон балансировала между жизнью и смертью, бабуля Мёрфи сказала, у нее пневмоторакс, но Джоуи тоже пострадал, черт возьми!

У него был проломлен, на хрен, череп! Удивительно, что его мозг не превратился в кашу. Доктор сам сказал: это чудо, что он все еще здесь.

— Моллой. — Джоуи со страдальческим стоном положил свою ладонь на мою и приоткрыл здоровый глаз. — Я же просил, не плачь.

Всхлипнув, я выдавила улыбку и шепнула:

— Привет, жеребец.

— Привет, королева, — сиплым надтреснутым голосом отозвался он. — Отличные ножки.

Мне стоило огромных трудов не зарыдать.

— Отличное все.

— Не плачь из-за меня.

— Я не плачу. — Я постаралась улыбнуться как можно жизнерадостнее. — У тебя опять нос всмятку.

— Хм, — буркнул он. — Впрочем, ничего нового.

— Смотрится очень сексуально. — Всхлипнув, я поднесла его руку к губам и поцеловала разбитые костяшки. — Сейчас ты прямо вылитый хулиган.

— Как мой малыш?

— Растет.

— А второй малыш?

— Со мной все хорошо, — выдохнула я. — С нами обоими все хорошо.

— Отлично. — Здоровый глаз закрылся. — Главное, что ты в порядке.

— Я в порядке.

— Вы оба.

— У нас все прекрасно.

— Вот пусть так и остается, — прошептал он, сжимая мою ладонь. — Для меня это очень важно.

Еле сдерживаясь, чтобы не залезть на койку и стиснуть его в объятиях, я встала и наклонилась к нему вплотную.

— Ты для нас очень важен. — Я запечатлела на покрытом испариной лбу долгий поцелуй. — Ты для нас всё.

— Королева, я очень хочу малыша.

Я шмыгнула носом и кивнула.

— Знаю, жеребец.

— Я слышал сердцебиение.

— Конечно слышал.

— Он живой.

— Ага.

— Мы заделали ребенка.

— Да, Джо.

— Мне страшно.

— Знаю. Это нормально.

— Ифа, когда меня выпишут?

— Врачи хотят понаблюдать тебя пару дней, — ответила я, не переставая бережно гладить его по лицу. — Мы ждем, пока наверху освободится койка.

— Нет. — Джоуи со стоном покачал головой. — К черту койку. Мне нужно домой.

— Даже не думай, — отрезала я, пресекая его попытку выдернуть капельницу из вены. — У тебя сильное сотрясение, Джо. Врач мне все объяснил. Тебе нужно подлечиться.

— Я должен увидеть Шаннон.

Началось.

— С Шаннон все хорошо, — заверила я и, опустившись на край койки, ласково прижала его руки к груди, чтобы он не поранился. — За ней очень хороший уход.

— Да, но нам нужно увидеться, — сипло возразил он. — Ты не понимаешь. Я должен быть рядом, когда она очнется. Она же перепугается, не сообразит, что сказать. Пожалуйста, отведи меня к ней.

— Джо. — Я взяла его лицо в ладони и, наклонившись, заставила посмотреть на себя. — Шаннон в порядке, клянусь. — Я легонько поцеловала его в уголок рта, стараясь не задеть швы, и мысленно внушала, чтобы он в кои-то веки подумал о себе, а не о других. — Ты ведь мне веришь?

Он медленно кивнул.

— Вот и хорошо. — Я убрала с его лица волосы и снова поцеловала. — Тогда поверь, лучшее, что ты можешь сделать для Шаннон, — это отдыхать и восстанавливаться.

— Джоуи? — Скорбный голос Мэри из-за ширмы вынудил нас обоих оцепенеть. — Можно войти?

— Нет, нет, нет, — захрипел он, стиснув мою руку. — Не желаю ее видеть.

— Все в порядке, — шепнула я, ластясь к его здоровой щеке. — Я с тобой, Джо. И всегда тебя прикрою.

— Блин, ладно, — с обреченным вздохом кивнул он.

— Мэри, заходи.