— Джо! — Мой голос звенел от страха. — У тебя уже есть предупреждение.
— Я хочу, чтобы ты отсюда ушла, Ифа. — Впервые за последние месяцы Джоуи обрел утраченное, казалось бы навсегда, хладнокровие, взял меня за руку и потащил к брошенному посреди дороги «опелю». — Тебя здесь не было, ты всего этого не видела. — Поравнявшись с водительской дверцей, он повернул голову ко мне. — Все понятно?
— Что? — ахнула я и помотала головой. — Нет, ни за что. Я тебя не оставлю...
— Садись в машину и езжай домой, малышка, — перебил он. — Сейчас же.
— Нет, я никуда без тебя не поеду.
Он взял мое лицо в ладони и многозначительно посмотрел в глаза:
— Никто о тебе не скажет.
— Нет, Джо, — возразила я, тяжело дыша. — Не могу.
— Ифа.
— Но ты же...
Сжав мои волосы в кулаке, Джоуи зашептал мне на ухо:
— Слушай сюда. Садись за руль и быстро в больницу. За меня не переживай. Со мной все зашибись. Наплети врачам что угодно, но добейся, чтобы тебе сделали УЗИ. Надо убедиться, что малыш в норме.
— Джо.
— Когда тебе скажут, что все в порядке, а они
— Но...
— Я обо всем позабочусь, ясно? — Он порывисто вздохнул и на секунду обмяк, но быстро выпрямился. — А ты должна заботиться о себе и моем ребенке.
— Давай уедем. Вместе! — выпалила я.
— Не могу.
— У тебя нет выбора. — Сердце бешено забилось и раскололось пополам. — Иначе тебя арестуют.
— Не важно.
— Нет, важно, — заплакала я, цепляясь за него. — Ты важен. Ты...
— У меня все будет грандиозно. Просто уходи; я тебе позвоню, когда смогу, — перебил он и порывисто поцеловал меня в лоб. — Еще увидимся, Моллой, — бросил он поверх плеча.
И скрылся из виду.
98
ТЮРЕМНЫЙ РОК
26
ДЖОУИ
Я ничуть не удивился, когда из всех участников происшествия в Томмене на меня единственного надели «браслеты», а после зачитали коронное: «Вы арестованы в соответствии с четвертой статьей уголовного кодекса». Фраза, которую мне, честно признаться, доводилось слышать десятки раз.
Меня впихнули на заднее сиденье полицейской машины и доставили прямиком в участок, где меня обыскал, раздел и навалял мне по шее не кто иной, как папаша утырка Пола. А потом отправили в камеру — ждать адвоката для похода в суд.
Нисколько не раскаиваясь в содеянном, я твердо решил терпеть, не показывать эмоций и не грызть себя за то, что защитил сестру.
В задницу этих козлов из Томмена.
В задницу весь чертов мир.
Жаль только, что я втравил в это Моллой. В Томмене она очутилась исключительно по моей вине и в драку полезла лишь из-за меня.
Ее лицо было перед глазами, пока я сидел на бетонном блоке, служившем по совместительству койкой в «обезьяннике», и мучился угрызениями совести и зверской ломкой.
Толчок из нержавейки в углу камеры едва не засорился от блевотины, которую потоком извергал мой желудок.
Черная слизь.
Зеленая желчь.
Сгустки крови.
Господи Исусе, я буквально истекал ядом.
Положенный мне телефонный звонок я по наивности израсходовал на женщину, которая даже не соизволила взять трубку.
Матери на меня плевать.
Ничего нового.
Господи, да было больше шансов, что за мной придет старик.
Ты и так все это знал, придурок, так что перестань беспокоиться о ней!
Презирая себя за слабость, я отказался от повторного звонка, потому что, справедливости ради, звонить больше было некому. После глобальной стычки с Дарреном я предпочитал отсидеть полтора года за нанесение тяжких телесных, лишь бы не обращаться к нему за помощью. В задницу Даррена.
Единственная, кому я мог позвонить, единственная, кто еще не отрекся от меня, была та, кого мне полагалось защищать. Самый дорогой для меня человек во всем мире.
Я знал: Моллой обязательно ответит. Примчится за мной. Будет биться за меня, чего бы ей это ни стоило.
Вот в чем, блин, и проблема.
Пора это прекратить. Пора перестать подвергать ее опасности.
— Подъем, Линч, — скомандовал коп, отпирая металлическую дверь камеры. — Через двадцать минут у тебя слушание.
Зашибись.
Просто, блин, зашибись.
Решив не возражать, я безропотно подчинился и стоял как статуя, пока на меня надевали «браслеты». Да, на сей раз мне не отвертеться.
«Может, оно и к лучшему, — размышлял я по дороге к автозаку. — Может, судья упечет меня за решетку и отправит в тюрьму Корка. Устранит меня из жизни Моллой и ребенка — для их же блага».
99
ПОМЕШАТЕЛЬСТВО
ИФА
Слезы.
Они текли ручьем.
Парадокс — я, которая всегда считала себя сильной, последнее время только и делала, что плакала. А еще врала.
Врала без конца и края.
Примчавшись в роддом, я наспех сочинила историю, как чья-то машина въехала мне в зад, и попросила направление на УЗИ.
Цирк, блин.
На нервной почве голова не соображала. Бесцельно тараща глаза, я сидела в приемном покое и ждала, когда меня позовут на УЗИ. Джоуи как в воду глядел: с ребенком и впрямь все было благополучно.
Однако домой в таком состоянии соваться не стоило. Обуреваемая раскаянием и злостью на саму себя, я кое-как добралась до квартиры Кейси и, обливаясь слезами и соплями, бросилась в объятия подруги, едва та распахнула дверь.
— Его арестовали!
