— Насчет опеки... — Я обернулся и с подозрением уставился на них. — Вы собираетесь забрать моих братьев и сестру к себе? — Я огляделся. — Сюда?
— Мы надеемся забрать всех вас, — ответил Джон. — Шона, Олли, Тайга, Шаннон и тебя, Джоуи.
— Меня... — Я сглотнул тугой комок и помотал головой. — Нет.
В глазах Эдель читалось такое отчаяние, что мне стало стыдно.
— Меня усыновлять не нужно, — ошарашенный происходящим, медленно начал я, с трудом подбирая слова. — Хотя... —
— Не спеши, милый, — ласково посоветовала Эдель. — Торопиться нам некуда.
— Я вас не знаю! — выпалил я и, ощутив новый приступ тошноты, потер переносицу. — И вы меня не знаете.
— Мы бы с удовольствием узнали тебя получше, — спокойно ответил Джон.
— Нет. — Я решительно замотал головой. — На меня не рассчитывайте, точка.
— Но... — начала Эдель.
— Любимая, дай человеку высказаться. — Джон легонько сжал руку супруги. — Говори, Джоуи. Я слушаю.
— У меня проблемы. — Я беспомощно передернул плечами. — В смысле, нереальные проблемы с башкой.
— Зря ты так.
— Нет, не зря.
— Милый, все нормально.
— Нет, не нормально, — возразил я. — И я вашей семье ни к чему, поверьте. Но Шаннон, мальчики?
Захлебываясь отчаянием, я снова пожал плечами. Перспектива вытащить братьев и сестру из того кошмара, в котором они существовали, замаячила передо мной золотыми россыпями. Бог свидетель, я ничего не знал о предполагаемых опекунах и не до конца проникся к ним доверием, однако в нынешней ситуации они могли предложить детям гораздо больше, нежели мама.
— Они заслуживают лучшей жизни, чем та, которая им досталась. — Я судорожно сглотнул и скрепя сердце добавил: — Они заслуживают иметь родителей.
— Насколько мне известно, с одним родителем им точно повезло. — Джон многозначительно посмотрел на меня. — Из тебя, Джоуи Линч, получился великолепный отец.
— Вот только я им не отец, и меня задолбало им быть.
Ну вот и все.
Вот я и произнес это вслух.
Впервые на моей памяти.
— Но дальше так продолжаться не может. — Измученный, плохо соображающий, я изливал скопившуюся боль. — Ситуация изменилась. Если не вытащить детей из этого дома, они либо погибнут, либо, еще хуже, превратятся в меня.
— В смысле — погибнут?
— В самом прямом, — отрезал я, ощущая странную свободу оттого, что наконец-то нашлись взрослые, готовые выслушать мои опасения и принять их всерьез. — Отец никогда не оставит нас в покое, а мать не способна нас защитить. В этом доме им крышка, и меня такой расклад совершенно не устраивает. Если... Блин, сам не верю, что это говорю, но, если вы реально готовы оформить опекунство над Шаннон с ребятами, я не стану препятствовать. — Я замолчал, стараясь собраться с мыслями. — А вот Даррен станет.
— М-да. — Джон со вздохом побарабанил пальцами по столешнице. — Даррен.
— Впрочем, надолго он тут не задержится, — попробовал я подсластить пилюлю. — В свое время он свалил, не выдержал, а сейчас, почувствовав вкус свободы, свалит и подавно. Однако мать на него молится, и его слово для нее закон. Они вечно на одной волне, и Даррен будет ставить вам палки в колеса, только бы сохранить статус любимчика. — Скрестив руки на груди, я смерил чету Кавана пристальным оценивающим взглядом и добавил: — Насколько я могу судить, младшие жаждут перемен. Они не больше моего хотят жить с матерью. Загвоздка в том, что у них никогда не было более или менее безопасной альтернативы. —
— Кто-нибудь, на кого они равняются, — подхватил Джон. — Кому доверяют. Кто-нибудь вроде тебя.
— Вы просите меня рискнуть самым дорогим. Сделать то, чего до сих пор мне сделать не удавалось. Переступить через свои установки.
Я снова опустился на табурет и, облокотившись на мраморную столешницу, обхватил голову руками. Страх боролся во мне с желанием поступить правильно. По-настоящему правильно, а не разыгрывать мнимое благородство, заложенное в меня с раннего детства.
— Я хочу помочь.
— Серьезно?
Подсознание голосом Даррена вопило: «Нет, нет!» — однако я молча кивнул и закусил кулак.
