— Мое время, мне и решать, как его тратить, — огрызнулась я, вцепившись в лацканы его пиджака. Не открывая глаз, чтобы из них ручьем не хлынули слезы, я даже попробовала пошутить: — Давай, сексуальная попка, приводи себя в норму и возвращайся. Ты нужен мне здоровым, ясно?
Я не кривила душой.
Он действительно нужен мне здоровым.
Дьявол, он нужен мне любым, точка.
— Ифа. — Его лицо исказила страдальческая гримаса. — Со мной тебе ничего хорошего не светит.
— Ясно? — повторила я.
Его неуверенность не внушала оптимизма.
— Ага. — Джоуи медленно кивнул и потерся носом о мой нос. — Ясно.
— А сейчас поцелуй меня и скажи, как сильно любишь, — скомандовала я, обхватив его затылок руками. — И не халтурь.
— Зря ты не послала меня ко всем чертям, — шепнул он, наклоняясь ко мне. — Еще на первом году. — Его губы коснулись моих раз, другой. — Я люблю тебя с тех самых пор. — Новый поцелуй. — С тех пор, когда увидел сидящей на стене с развевающимися волосами. — Его язык скользнул мне в рот, встретился с моим языком. — Просто не сразу понял.
— Джо.
— Я испортил тебе жизнь, Моллой, — быстро заговорил Джоуи, путаясь в словах и цепляясь за ускользающую под натиском горя и ломки реальность. — Но ты — моя единственная любовь, — тихим, напористым и душераздирающим тоном продолжал он. — Всегда была и будешь. Моя единственная. В горе и в радости. Богом клянусь...
Он прочистил горло и кивнул на свежевырытую могилу. Могилу матери.
— Клянусь ее могилой, я тебе не изменял даже под самым лютым кайфом. — Джоуи покачал головой и шумно выдохнул. — Вся та дичь, которую я творил... Путался с Шейном. Торчал на наркоте. Дрался. Да, было, не отрицаю. Но я никогда не пытался вытеснить тебя, только себя самого.
— Ты не отвечал за свои поступки. — Сердце лихорадочно колотилось, каждая реплика вызывала у меня до сей поры неизведанное, упоительное оцепенение. — И никогда не хотел причинить мне боль.
— Хотел или не хотел, но причинил, — отрезал он.
Возразить было нечего.
Он действительно причинил мне много боли.
И хуже того — возможно, он разрушил меня.
— Люблю тебя. —
— Джоуи! — окликнула миссис Кавана, стоявшая чуть поодаль в компании двух представителей реабилитационного центра. — Пора ехать, милый.
— Да, иду, — отозвался Джоуи и снова сосредоточился на мне.
Порыв закричать был таким сильным, что мне пришлось зажать ладонью рот.
— Люблю тебя, королева. Всегда любил и буду любить. — (С каждой фразой частичка моей души умирала.) — Ты моя единственная. Здравый ли или помутившийся, ум не обманешь. — Он взял мою ладонь и прижал к своей груди. — И сердце тоже.
— Джо.
— Ты столько из-за меня выстрадала, никаких пальцев не хватит, чтобы сосчитать, но я бы никогда тебя не предал, слышишь? Никогда. За все эти годы ты видела от меня мало хорошего, но в чем меня нельзя упрекнуть, так это в предательстве. Я поклялся хранить тебе верность и никогда не нарушал своей клятвы, Моллой. Никогда, черт возьми.
— Джо, главное — поправляйся, — взмолилась я, вцепившись в него мертвой хваткой. — Ты мне нужен. Очень-очень.
— Джоуи, пора ехать! — Оклик Каваны-старшего нанес мне очередной удар под дых.
— Две секунды, — уныло ответил Джоуи. — Блин, малыш, ну вот и все. Мне правда пора.
— Еще три минутки, — жалобно попросила я, и у него вырвался страдальческий стон. — Прости. Это безумно тяжело.
— Джоуи, милый, нам пора.
— Черт, — выдавила я, тяжело дыша. — Джо.
— Береги себя, — убитым, обреченным голосом напутствовал он. — И не скачи без меня по стенам, Гудини. — Джоуи прочистил горло, порывисто поцеловал меня в лоб и отступил на шаг. — Еще увидимся, Моллой, — произнес он и направился прочь.
Прочь из моей жизни.
От меня.
Застыв у могилы его матери, я с тоской смотрела ему вслед.
Пальцы теребили кулон — подарок Джоуи на мое восемнадцатилетие.
Я молча стояла и смотрела, и с каждым его шагом рана на сердце становилась все шире.
Уже ничего не переиграть.
Джоуи уезжает, и неизвестно, вернется ли.
Твердо решив быть сильной ради нас обоих, ибо, бог свидетель, Джоуи необходимо сильное плечо, чтобы опереться, я изобразила на лице улыбку, отточенную до совершенства за долгие годы, и, устремив взгляд на его спину, почувствовала, что умираю.
Дыхание перехватило.
Я задыхалась от боли.
Нас разделяла вереница надгробий, а смерть окружала со всех сторон. Даже символично. На кладбище, где заканчивается земной путь, предположительно закончились и наши отношения.
Какая горькая ирония!
Мой мир стремительно рушился, а мне оставалось лишь беспомощно наблюдать.
