— Но ведь такой вариант не рассматривается? — осторожно уточнила врач. — Твой ребенок заслуживает отца. Тебе ли не знать, какую важную роль играет отец в процессе воспитания.
— Ты сейчас слышишь его голос? Голос отца?
Блин, а она проницательная.
— Не знаю, удастся ли мне разорвать порочный круг, но я безумно этого хочу. — Не в силах усидеть на месте, я стал расхаживать по комнатушке. — Хочу настолько, что не могу спать по ночам. Именно поэтому я и вернулся в тот вечер. Поэтому позволил Лиззи себя переубедить. Поэтому не прыгнул с моста. И поэтому сейчас торчу здесь. — Я нервно захрустел костяшками и шагнул к окну. — Да, я ее недостоин, но мечтаю стать достойным.
— Как твои ломки? — сменила тему врач.
Хуже не бывает.
Сутки напролет я лежал пластом, озверевший, измочаленный.
Мне не хотелось ни с кем разговаривать, не хотелось шевелить даже пальцем.
— Получше, — ответил я, разглядывая подопечных центра, которые сосредоточенно высаживали цветы. — Терпимо.
— Уже неплохо.
— А воспоминания исчезнут?
— Вряд ли. Но они поблекнут. Перестанут причинять боль. Ты обретешь опору, на которой воздвигнешь новый фундамент. Научишься справляться. Именно поэтому ты здесь. Ради опоры.
— Я по-прежнему ощущаю ее запах. — По телу прокатилась дрожь. — И его тоже.
Горло мучительно сжалось. Я замер, боясь вздохнуть, и ждал, пока схлынет скорбь.
И молился, чтобы это произошло как можно быстрее.
Наконец меня отпустило.
— Когда мне разрешат ей позвонить? — Я развернулся и, привалившись к подоконнику, взглянул на доктора. — Мне необходимо с ней поговорить.
— Еще рано.
— Мы никогда не разлучались так надолго, — раздраженно признался я.
Впрочем, я знал: эта женщина была непреклонна. Она не уступит. Видит бог, я пробовал много раз.
— Пожалуйста, док. Она мой лучший друг.
120
НИКАКОЙ ШКОЛЫ ЛЕТОМ
31
ИФА
— М-да, паршиво, — буркнула я, когда мы с друзьями вывалились из школы, сдав последний экзамен на выпускной аттестат.
Шесть лет учебы.
Ладно, шесть лет учился только Кев и остальные.
Мы вчетвером все эти годы валяли дурака, хихикали и развлекались.
И вот все закончилось.
— Это полный провал, — проворчал Подж и поскреб в затылке. — Мать меня просто грохнет, когда объявят результаты.
— Вас хотя бы тут не будет. А вот с меня мама точно спустит шкуру. — С театральным вздохом Кейси расстегнула рюкзак и вытряхнула его содержимое в мусорный контейнер за школой.
Вдохновившись, Подж последовал ее примеру.
Алек пошел еще дальше. Сначала в мусорку полетел его рюкзак, а потом и школьная форма.
— Шесть лет ждал этой минуты, — пояснил он, щеголяя в одних трусах, а потом полез в спортивную сумку за шортами и футболкой. — Клянусь, народ, это того стоило.
— Блин, ребята, поверить не могу, что вы забили на выпускной бал. — Кейси с упреком взглянула на Алека. — А мне как быть? К августу Ифа будет готова рожать. Джоуи... Так, сразу проехали. Вы, значит, будете тусить в Америке со шлюхами, а меня оставляете одну — без друзей, тусовок и членов. Полный отстой!
— Ну не психуй, — проворковал Алек, обнимая Кейси и целуя ее в макушку. — Я обязательно вернусь к своим Дьявольским Сиськам.
— Джоуи наверняка к тому времени выпишут. — Подж сочувственно покосился на меня. — Есть новости?
Я покачала головой, ощущая, как на меня накатывает знакомая волна опустошения. Ненавижу этот вопрос. Родители задавали его по три раза на дню, и с каждым «нет» частичка моей души умирала.
Да, мне все доходчиво объяснили.
Джоуи запрещены контакты с внешним миром.
У него нет ни доступа к телефону, ни права принимать посетителей. Однако легче от этого не становилось.
— Блин, чел, я реально по нему соскучился, — протянул Алек. — Странно будет, конечно, — разговаривать с Линчи, когда он не обдолбанный, — со смешком добавил он, потом нахмурился и поскреб подбородок. — Знаете, на моей памяти такого еще не случалось.
— Спасибо, осел, утешил. — Кейси злобно ткнула его в бок. — Джо наверняка там образцовый пациент, а когда вернется домой в ясном уме, станет образцовым папашей.
— Насчет папаши — факт, — подхватил Подж.
— Линчи выкарабкается, Секси-Ножки, — с ободряющей улыбкой вторил Алек. — Вот увидишь.
— Ага, — ослепительно улыбнулась я.
121
ПОД ЛУПОЙ
ДЖОУИ
Пока друзья и близкие наслаждались летом, я торчал в психиатрической клинике в окружении врачей, которые пытались исправить ущерб, нанесенный моим в хлам убитым мозгам.
Каждый день они вытаскивали что-то на свет божий.
Каждый день вскрывали новый нарыв.
Меня либо пытали насчет чувств к отцу, либо заставляли говорить о смерти матери, либо препарировали наши отношения с Моллой.
Господи, они докопались даже до дедушки Мёрфи. И до бабули. У людей вообще не было ничего святого. Каждый период моей жизни, с рождения и по сей день, манил их не меньше, чем меня — наркотики.
Паршивее всего было, когда меня терзали на тему ухода матери.
Как будто она взяла и ушла.
Ненавижу этот мир.
Мама никуда не уходила.
Ее забрали.
Украли, на хер.
Сама виновата.
