— Тебя неоднократно предавали и использовали самым чудовищным образом, — не смутилась психиатр. — Неудивительно, что ты не признаешь себя жертвой. При всем моем уважении к твоей истории, ты должен осознать — то, что с тобой случилось, совершенно неприемлемо. Это серьезное нарушение принципов доверия и добровольности.
124
ГРЯДУЩИЕ РОДЫ
ИФА
— Итак, у тебя двадцать восемь недель, — сообщила врач, вытирая мой живот от геля после УЗИ. — Как самочувствие?
— Знаете, по пути сюда я увидела беременную пони, — сказала я, пока женщина помогала мне встать с кушетки. — Клянусь, бедная лошадка в ширину была больше, чем в длину. — Я с порывистым вздохом поправила одежду и заковыляла к столу. — Ну так вот, я чувствую себя как пони.
— Ифа, — укорила мама со своего стула.
— А что такого? — фыркнула я, устраиваясь рядом с ней. — Меня спросили, я ответила.
Подавив смешок, я наблюдала, как врач открывает мою карточку и начинает делать записи.
— Следующее УЗИ у тебя в тридцать две недели, повторное в тридцать шесть. До тридцать восьмой будешь приходить раз в две недели, а потом еженедельно — вплоть до родовспоможения.
«Родовспоможение».
Господи, до чего кошмарное слово.
— Вы уже обсудили грядущие роды с акушеркой?
— Ага. — Я съежилась, в груди вспыхнула паника. — У нас все по плану.
— Ты уже выбрала, кто будет присутствовать с тобой при родах?
— Присутствовать буду я, — вклинилась мама.
— Нет. — Я закатила глаза. — Со мной будет мой парень.
— Ифа. — Мамин взгляд омрачился тревогой. — А вдруг он не успеет?
— Успеет, — уверенно ответила я и, повернувшись к врачу, кивнула на свою историю. — Джоуи Линч. Так и запишите. Он будет со мной.
125
ПРОГРЕСС И ПРОСЬБЫ
ДЖОУИ
— Давай, Джоуи, — упрашивала врач, сидя напротив в моей камере-одиночке. Да, мы перешли от Джозефа к Джоуи и от доктора Бьянки Раштон к доктору Би, или просто доку. — До конца сеанса еще сорок пять минут. Ты так хорошо начал, открыто выражал свои чувства. Пожалуйста, не замыкайся.
Господи, это не женщина, а сам дьявол.
В бараний рог скрутит, но добьется своего.
Ее мужу можно только посочувствовать.
— Я вроде четко обозначил. — Я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Мои откровения в обмен на телефонный звонок.
Доктор Би с улыбкой отзеркалила мою позу.
— Звонок, надо понимать, Ифе.
— Разумеется.
— И что ты собираешься ей сказать?
— Для начала сообщу, как, блин, жаль, что пришлось забить на наш сеанс! — огрызнулся я. — Ну а потом спрошу, как там мой ребенок. Короче, обычная болтовня.
— Давай немного притормозим и представим, как обрадуется Ифа, если ты успешно пройдешь курс лечения.
— Представлять будет гораздо проще после созвона.
— Джоуи, ты знаешь правила. Программа нацелена сугубо на тебя. Чтобы ты для разнообразия подумал о себе. Не о братьях, не о сестре, не о девушке. Безусловно, ты привык заботиться о ком угодно, кроме себя, однако для полного излечения тебе необходимо отгородиться от внешнего мира
— Как будто вы хоть что-то об этом знаете, черт возьми!
— Спрячь пистолет, Джоуи, — грустно улыбнулась она. — Сражение окончено.
— Я сражался так долго, что разучился убирать палец с курка, — буркнул я, хрустя костяшками. — Блин, может, я реально псих. Может, нам действительно лучше не общаться. Она и без того нахлебалась дерьма.
— Почему ты назвал себя психом?
— Хм, даже не знаю, — ехидно протянул я. — Наверное, потому, что я до сих пор слышу голос покойного отца, а заодно и матери.
— Психологическая травма проявляется по-разному.
— Так или иначе, мысленно я продолжаю вести заведомо проигрышную войну. Войну против людей, которые больше не могут мне навредить, однако почему-то вредят. По-моему, банальной психологической травмой тут даже не пахнет, док.
— Молодец, Джоуи! — огорошила меня врач. — Умница. Продолжай.
Решив, что терять нечего, я выложил карты на стол.
Высказал каждую бессвязную мысль, каждую навязчивую идею.
Наверное, звучало как бред, но мне было плевать.
Она хотела откровенности?
Пусть получает.
— Я столько долбаных раз пытался вытащить их оттуда, но всегда включал заднюю! — выпалил я. — Пока во мне теплилась надежда на ее благоразумие, она питала такие же иллюзии на его счет. И посмотрите, чем все закончилось! Он ее убил, хотя я всю жизнь пытался это предотвратить. А стоило мне уйти, самое страшное случилось. Ну и как с этим жить, как начать с чистого листа, если чувство вины гложет круглыми сутками? Чувствуешь себя полным ничтожеством, — судорожно вздохнув, прошипел я. — Я ведь мог ему помешать. Мог спасти ее, если бы просто остался дома. Но я психанул, сорвался, утратил все, что еще оставалось внутри. И в итоге мой срыв вылился в невосполнимую утрату. Дети лишились матери — и все из-за меня.
— Дети лишились матери потому, что их — ваш — отец убил ее. Он, а не ты. И собирался убить всех вас.
