— Я не живу, а мучаюсь! — вырвалось у меня очередное признание. — Жизнь для меня — сплошная борьба, я тупо не приспособлен к нормальному существованию. Не обладаю необходимыми навыками. Меня как будто заклинило на вечной борьбе, все время кажется, что кругом подстерегает опасность. Не важно, есть она или нет, я постоянно ее высматриваю. Под препаратами становилось полегче. Наркотики сглаживали острые углы. Делали существование терпимым. А потом поработили. И жить расхотелось окончательно.
— Печально слышать.
— А то.
— Продолжай.
— Я никому не доверяю. Ни вам. Ни собственным мыслям, ни окружающим. Никому.
— Даже братьям и сестре?
— Не сравнивайте. — Я презрительно сощурился. — Они дети.
— В следующем году твоей сестре исполнится семнадцать. Вряд ли ее можно считать ребенком, Джоуи.
— Для меня она по-прежнему ребенок, — возразил я. — Все, кому я менял подгузники и заклеивал пластырем разбитые коленки, для меня дети. Короче, на них мое недоверие не распространяется.
— А Даррен?
— Гулять так гулять, да, док?
Она засмеялась:
— А почему бы и нет?
— Я бы не стал, — ответил я категорично. — Сегодня сеанс меня не совсем бесит. Но если мы поговорим о Даррене, подозреваю, что это изменится.
— Сегодня сеанс тебя не совсем бесит? — с улыбкой переспросила психиатр. — Впервые ты удостоил меня комплимента. Не прошло и сколько? Одиннадцати недель?
— Не обольщайтесь.
— Хочешь знать мое мнение?
— Нет.
— Разве тебе не любопытно?
— Ни разу.
— По-моему, отношения с Дарреном — один из твоих ключевых триггеров.
— Нет у меня никаких триггеров, док.
— Он разбил тебе сердце, обманул доверие, — гнула она свое.
— Наоборот, он преподал мне ценный урок, — ледяным тоном парировал я.
— Какой же?
— Все рано или поздно уходят, но никто не плюнет тебе в душу так, как родственники.
— Однако Даррен вернулся.
— Поздно спохватился.
— По-моему, ты безумно скучаешь по старшему брату.
Я фыркнул:
— Черта с два.
— Он рвется тебя навестить.
Я моментально напрягся:
— И?
— Думаю, это благотворно повлияет на процесс лечения.
— Нет! — Я вскочил со стула. — Передайте этому придурку: пусть валит обратно в Белфаст и забудет про меня. И да, если мне разрешат принимать посетителей, есть лишь один человек, которого я буду счастлив видеть.
— Думаешь, Ифе стоит отправляться в такую даль на последних сроках беременности? Сюда четыре часа езды. Думаешь, ей станет эмоционально легче, если вы увидитесь на полчаса, а потом снова расстанетесь?
Сердце лихорадочно забилось.
Нет, не думаю.
— Дайте нам хотя бы созвониться.
— Джоуи...
— Пожалуйста, — произнес я. — Я выверну всю душу наизнанку. Разберусь с Дарреном. Но мне нужно хотя бы раз поговорить со своей девушкой. Пожалуйста, док. Я не привык просить, но ради нее готов переступить через себя.
126
НЕЖДАННО-НЕГАДАННО
ИФА
В самый разгар рабочей смены, когда я изнывала от августовской жары и еле таскала свинцовые ноги, меня подкараулил начальник.
— Ифа, милая, ну как ты? — спросил он, забирая поднос, который я несла на кухню.
Я мгновенно насторожилась:
— Отлично. А ты, Гарри?
— Если честно, я за тебя беспокоюсь.
— С чего бы?
— Ну... — Покраснев, он кивнул на мой живот и пожал плечами. — По-моему, тебе пора притормозить. Ты устала. На тебе лица нет.
Хрена лысого он от меня избавится. Если уйду раньше времени, плакал мой декрет и выплаты. Обратно меня вряд ли возьмут. Слишком многое поставлено на карту. Мне ведь еще поднимать ребенка!
— Рожать не раньше чем через восемь недель, — напомнила я. — И я не планирую брать отпуск по беременности и родам еще шесть недель, Гарри. Мы же договаривались.
— Договаривались, договаривались, но, милая, разве тебе не тяжело?
Тяжело — мягко сказано.
— Работа мне в радость.
— Тебе нельзя таскать тяжелые подносы, — предпринял он новую попытку.
— Хорошо, определи меня за стойку, — не сдавалась я. — Или в посудомойки. Мне без разницы. Но мне очень нужна работа, Гарри. Работа и деньги.
— Ах ты, моя трудолюбивая пчелка, — заюлил он. — Нам с тобой очень повезло.
— Вот и не мешай мне работать. — Я выхватила у него поднос и двинулась на кухню. — У меня есть положенные шесть недель, и я не собираюсь пропускать ни одной смены.
— Неслабо тебя разнесло, — присвистнул Пол, когда я подошла принять у него заказ. Мой бывший занял целый столик, хотя мог бы спокойно сесть у бара и освободить место для какой-нибудь компании. — Видел как-то женщину, носившую тройню, даже у нее живот был поменьше.
— И тебе привет, Пол, — процедила я, стараясь не принимать его слова близко к сердцу.
Тем более это чистая правда. Мой живот, как говорится, лез на нос. Шуточки, ехидные комментарии и изумленные возгласы по этому поводу сыпались градом. Ребенок был таким крупным, что меня четырежды проверяли на гестационный диабет. Каждый раз результат оказывался отрицательным. Похоже, во мне просто рос будущий борец сумо.
Даже мама посоветовала не покупать ничего для новорожденных и остановить выбор на одежде от нуля до трех месяцев, в другие вещички мой «карапуз» точно не влезет.
Ну совсем не страшно, ни капельки, блин.
