Изменить 6-го полностью

— А я думаю, он должен ответить на гребаный вопрос! — рявкнул я, не обращая внимания на попытки соцработников разрядить обстановку. — Говори, что вы с мамой сделали с Ифой?

— Ничего мы не сделали с твоей девушкой, — устало откликнулся брат. — Я только предложил ей альтернативу.

— Другими словами, ты предложил оплатить ей аборт. — Не дождавшись ответа, я мрачно хохотнул. — Уму, блин, непостижимо!

— Джоуи, пожалуйста, успокойся.

— А вы еще удивляетесь, почему я подсел на наркотики. — Я покачал головой и обвел взглядом присутствующих. — Да откройте вы наконец глаза! Посмотрите, что происходит. Посмотрите, что чуть не сотворили со мной родная мать с братом!

— Я хотел тебе помочь, — оправдывался Даррен. — Тебе еще слишком рано становиться отцом.

— Да я всю жизнь, сколько себя помню, был отцом! — тяжело дыша, завопил я. — И вполне неплохо воспитал четверых детей. Да, я наломал дров, подсел на наркоту, но я хороший отец! Я охренеть какой хороший отец, Даррен. Я оберегал их. Кормил, любил, холил и лелеял, учил, черт возьми! Я делал это. Не ты. Не он. Не мама. Поэтому можешь называть меня наркоманом и кем угодно, но не смей говорить, что мне слишком рано быть отцом!

— Ты все не так понял, — пустился в объяснения Даррен. — Мне просто не хотелось, чтобы ты раньше времени повесил на себя...

— Мне нужен мой ребенок, Даррен!

Воцарилась гробовая тишина. Можно было услышать, как пролетит муха.

— Нужен? — нарушил тягостное молчание Даррен.

— Представь себе, — в ярости подтвердил я. — Какого черта вы с мамой решили отнять его у меня?

— Сейчас я понимаю, что не должен был вмешиваться.

— Вот именно, не должен, — процедил я, вне себя от бешенства. — На твое счастье, Ифа не повелась, хотя могу вообразить, как вы ее прессовали. — Я с отвращением помотал головой. — Господи Исусе, Дар. Я бы никогда так с тобой не поступил. Никогда. Какое бы решение ты ни принял, я поддерживал тебя всегда и во всем. Защищал.

— Знаю.

— Тогда почему ты не отплатил мне тем же?

— Мне казалось, я все делаю ради твоего блага.

— Ради моего блага ты возненавидел мою девушку? — рявкнул я. — Господи, Дар. После всего, что мы с тобой пережили, как ты мог так поступить? Зачем пытался лишить меня единственного лучика света?

— У меня нет ненависти к Ифе. Ради всего святого, Джо. Мы даже с ней толком не знакомы. Просто... мне хотелось для тебя лучшей жизни.

— Не важно, чего хочешь ты, Дар. Это моя жизнь, моя! — выпалил я, дрожа всем телом. — Мне ее проживать, и я планирую прожить ее вместе с ней. Ты, конечно, удивишься, придурок, но эта девушка и есть моя жизнь. Она и наш ребенок. И если она захочет замуж, мы поженимся. И дом, он у нее тоже будет. А если она захочет еще детей — будут и дети. Я исполню любое ее желание! Потому что мы — зеркала. Она и я. Мы созданы друг для друга. Вот мое будущее, Даррен, и если ты продолжишь вмешиваться в него, то тебя в нем не окажется.

— Ты ведь не всерьез.

— Наоборот, серьезен как никогда.

— Какой кошмар… — пробормотал Даррен, обхватив голову руками.

— Наоборот, — вставила доктор Би. — Этот разговор назревал давным-давно.

— Факт, — подхватил я. Боль и обида, накопленные за шесть лет, вырвались на поверхность. — Ты меня бросил, Даррен. Оставил одного с ними. Я любил тебя больше всех на свете. Восхищался тобой. Боготворил землю, по которой ты ходишь, а ты взял и исчез.

— Знаю, — выдавил он. — Знаю, Джо.

— Мне было двенадцать. — Горло судорожно сжалось, грудь ходила ходуном, пока я изливал свою боль. — Двенадцать, Даррен. В твои двенадцать у тебя был я, а у меня — никого.

— Прости, Джо.

— Извинениями ничего не исправить. Это всего лишь слова. Уверен, ты говоришь искренне, это, на хрен, всего лишь слова! Извинения не заполнят пустоту, возникшую в моем сердце из-за тебя.

Даррен вздрогнул.

— Джо.

— Но добил меня не твой уход, нет, — признался я, смахнув слезу. — Уйти тебя вынудили, ты погибал в этом доме. Никаких претензий, все понимаю. Меня добило то, что даже после твоего бегства она по-прежнему любила тебя больше! А я ревновал, завидовал, бесился. Мне было охренеть как больно, что она совсем меня не ценила! А потом ты вернулся. И все, что я для нее делал, все жертвы, которые принес, все удары, которые вытерпел, обнулились. Я обнулился, потому что она видела только тебя. Давай посмотрим правде в глаза, Дар, ты с детства был ее любимчиком, однако вплоть до твоего ухода меня это не парило. Она молилась на тебя, драгоценного, безупречного первенца, и никакие мои поступки не могли затмить твой образ!

— О да! — воскликнула доктор Би, едва не подпрыгивая от радости. — Потрясающе, Джоуи.

Мы с Дарреном оторопело уставились на нее.

— В смысле?

— Вербализация, — поспешно объяснила она. — Потрясающая вербализация эмоций. Мы добивались этого месяцами.

Она улыбнулась мне, как учитель самому талантливому ученику, и одобрительно подняла большие пальцы. Зато остальные специалисты смотрели на нас с ужасом.