— Видимо, Кира с Ханной снова наехали на Шаннон, и Кавану бомбануло. Говорят, он опрокинул стол со всем бухлом. А еще набил Мёрфи рожу, — добавил я, отправив в рот пригоршню попкорна. — Похоже, он к ней подкатывает. В смысле, Кавана к Шаннон. Сестра, разумеется, молчит как рыба, но я ведь не вчера родился. Сама посуди, сначала он отвозит ее домой, потом ведет в паб, а теперь при всех бросается на ее защиту и сводит счеты с уродками, которые терроризировали ее годами. По-моему, просто дружбой тут даже не пахнет.
Наградой за мои старания было рассеянное «Да ну?».
Чувствуя себя полным идиотом, я побарабанил пальцами по подлокотнику и сосредоточился на фильме. Правда, получалось с трудом. Сложно сконцентрироваться, когда твоя девушка сидит как на иголках.
— Джо? — шепнула Моллой спустя примерно час после начала фильма. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— А? — Я обернулся к ней, радуясь, что она наконец-то решила поговорить. — Слушаю.
— Я... — В распахнутых зеленых глазах плескалась паника. — Я...
— Ты что, Моллой?
— Боюсь, — порывисто выпалила она и, покачав головой, закинула мою руку себе на плечи. — Мне очень страшно.
— Это же кино, — шепотом откликнулся я, привлекая ее к себе. — Тут все понарошку. Не бойся.
— Знаю. — Вздрогнув, она спрятала лицо у меня на груди и стиснула капюшон моей худи. — Просто... мне все равно страшно.
Я в растерянности уставился на ее судорожно сжатые кулаки и разволновался уже не на шутку. Моллой была сама не своя. Моя девушка обожала ужасы и расчлененку, поэтому ее поведение наводило на нехорошие мысли.
— Хочешь уйти? — (Она замотала головой.) — Я тебя провожу. — (Снова отрицательное движение головой.) — Ты же мучаешься.
— Не хочу домой.
— Что ты хочешь, Моллой? — беспомощно спросил я. — Что мне для тебя сделать?
— Останься, — с содроганием выдавила она. — Останься со мной.
— Ладно, остаюсь, — разочарованно вздохнул я. — Раз просишь.
Тем же вечером, возвращаясь из кинотеатра в торговом центре «Махон Пойнт», я краем глаза наблюдал за Моллой. Устроившись на пассажирском сиденье, она рассеянно смотрела в окно и, казалось, с головой погрузилась в свои мысли. По радио тем временем передавали «Eve, the Apple of My Eye» в исполнении Bell X1.
— Сначала заброшу тебя, — нарушил я тягостное молчание, — а потом своим ходом домой.
Она резко обернулась ко мне:
— Ты не останешься ночевать?
— Не сегодня.
— Почему?
— Кислых физиономий мне и дома хватает, — буркнул я, крепче стиснув руль.
— Джоуи, все не так, — сдавленно забормотала она. — Ты не понимаешь.
— Чего не понимаю? — рявкнул я. — Может, объяснишь, что с тобой творится?
— Ничего, — шепнула Моллой и, забыв про меня, снова уставилась в окно. — Джо, люблю тебя.
— И я тебя, — откликнулся я, обуреваемый растерянностью и злостью пополам с тревогой. — Но мне ни хрена не нравится то, что происходит. С тобой. Между нами.
— Не уходи, пожалуйста, — после затяжной паузы попросила Моллой.
— Я у тебя не останусь.
Она бросила на меня взгляд.
— Почему?
— Уже говорил.
— Тогда давай заночуем у тебя.
— Плохая идея, — процедил я.
— Ну пожалуйста. — Моллой подалась вперед и положила руку на мое колено, обтянутое джинсами. — Знаю, что веду себя безобразно. Извини, ладно? Просто... — Глухо застонав, она замотала головой и, похоже, тайком смахнула со щеки слезинку. — Блин, ну почему я такая размазня?!
— Ты плачешь?
— Нет.
— Моллой.
— Я такая идиотка.
Щелкнув поворотником, я выждал, пока поток автомобилей поредеет, и, свернув на обочину, включил аварийку.
— А вот теперь выкладывай, — потребовал я, заглушив мотор.
— Все хорошо, правда, — всхлипнула Моллой, утирая хлынувшие слезы. Она текли ручьем, капали с длинных ресниц. — Сама не знаю, почему реву. — Она то плакала, то смеялась. — Видишь? Со мной все замечательно.
— Да ни фига подобного. — Отодвинув сиденье на максимум, я расстегнул наши ремни безопасности и заключил Моллой в объятия. — Иди сюда.
— Говорю тебе, все прекрасно. — Она заплакала навзрыд и, беспрестанно всхлипывая, спрятала лицо у меня на груди. — Глупость какая-то.
— Ты, случайно, не беременна? — пошутил я, баюкая ее на руках.
— А почему нет? — хихикнула она сквозь слезы.
— Упаси господь! — хохотнул я. — Тогда проще сразу лечь под первый попавшийся грузовик.
— Как хорошо, что я не беременна, — как маньяк, засмеялась она и снова разразилась рыданиями. — А в остальном... наверное, гормоны шалят.
34
Я НАРКОМАН, А ТЫ СТЕРВА
ИФА
Моя жалкая попытка рассказать Джоуи о своем интересном положении вылилась в его завуалированную угрозу броситься под машину на трассе М8, только бы не воспитывать со мной детей. Не знаю, всерьез он говорил или в шутку, но проверять лишний раз не хотелось, особенно вечером пятницы, когда на М8 просто бешеное движение.
Мы подъехали к его дому, и у меня иссяк запас слез, а у Джоуи — запас терпения.
— Фиг его знает, Моллой, — объявил Джоуи, выслушав мой красочный рассказ о женских тяготах и предменструальном синдроме, за которым скрывалась отчаянная попытка выиграть время и оттянуть момент истины. — Я в ваших делах не шарю, но тебе наверняка должны назначить лечение.
