Изменить 6-го полностью

— Беседовала с директором. — Мэри нагнала меня у выхода. — Понимаю, я последняя, с кем тебе хочется разговаривать.

— Предпоследняя.

— Прошу прощения?

— Ты предпоследняя, с кем мне хочется общаться.

Ей хватило совести вздрогнуть.

— Давай прогуляемся и поговорим. — Мэри кивнула на двойные створки. — Пожалуйста. Это очень важно.

Сообразив, что от матери Джоуи мне в конечном счете не отделаться, я отрывисто кивнула и с каменным выражением лица последовала за ней на улицу.

— Ну как ты?

— Неплохо, — сухо ответила я.

— Уверена?

— Мэри, о чем ты хотела поговорить?

Осознав, что такими расспросами от меня ничего не добиться, Мэри тяжело вздохнула и провела худой ладонью по лбу.

— Я беспокоюсь за Джоуи.

Какое совпадение.

— Почему?

— По-моему, он снова взялся за старое.

— Да. — С горестным вздохом я обняла себя за плечи, не замечая проливного мартовского дождя. — Я обратила внимание.

— Так он здесь? — Во взгляде Мэри вспыхнуло облегчение. — В школе?

— Был в школе, — мрачно поправила я. — Но ушел еще до начала уроков.

— Господи, этого я и боялась, — пробормотала Мэри. — Ума не приложу, что с ним делать, Ифа. — Она покачала головой. — Не знаю, что делать и как ему помочь.

— Без обид, но какая помощь от главного источника всех бед?

Она вздрогнула, но промолчала. Не осмелилась возражать, потому что понимала, какую роль сыграла в его срыве.

В очередной раз.

— Я это заслужила.

— Речь не о том, заслужила ты или нет, Мэри! — выпалила я. — А о фактах.

— Он сказал, тебе нужно пространство, — резко сменила она тему. — Якобы ты больше не желаешь его видеть.

Меня захлестнуло отчаяние.

— На эмоциях я наговорила много того, чего в действительности не думаю.

— Тогда мы с тобой похожи, — с грустью откликнулась она. — Мы обе выплескиваем свой гнев и боль не на тех.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — Мы уже дошли до конца парковки, и я вдруг застыла, различив среди вереницы автомобилей машину ее мужа.

С упомянутым мужем за рулем.

О господи.

От одного его вида меня затрясло, я невольно попятилась.

— Мэри, чего ты хочешь?

— Помнишь, когда мы познакомились? — затараторила она, встав прямо передо мной в жалкой попытке заслонить меня от его взгляда. — Я сказала, что тебе следует держаться подальше от моего сына. Так вот, я заблуждалась.

— Заблуждалась? — нахмурилась я.

— Ты нужна Джоуи. — В ее синих глазах сквозила искренность, голос дрожал от волнения. — Нужна гораздо больше, чем я или кто-либо другой. Практически всю жизнь мой сын стремился убежать от самого себя и поэтому не колеблясь встал на путь саморазрушения. Но с тобой, с тех пор как появилась ты, он изменился. Он не только живет настоящим, но и пытается примириться с собой. Ты исцеляешь его душу, которую регулярно калечим мы с отцом, и я не хочу, чтобы у него снова отняли надежду на возможность жить нормальной жизнью.

— К чему ты все это говоришь? — спросила я, поминутно косясь на машину у нее за спиной.

Живот скрутило от страха, я едва сдерживалась, чтобы не развернуться и не удрать со всех ног.

— К тому, что я допустила ошибку, — срывающимся голосом ответила Мэри. — Бог свидетель, я допустила много ошибок с Джоуи, но надеюсь, хотя бы эту мне удастся исправить. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Не отрекайся от него, Ифа. Пожалуйста, не отрекайся от моего сына.

Тронутая ее искренностью, я пару минут собиралась с мыслями.

— Никакие твои слова не изменят мое мнение о Джоуи. Твой сын достоин, чтобы его любили, спасали, даже если остальные считают иначе. — Даже если он сам считает иначе. — Я знаю, какой он — какой он человек, знаю, чего он стоит, поэтому ничего из того, что ты или... — я осеклась и с отвращением покосилась на их автомобиль, — твой муж говорите или делаете, не способно поколебать моих чувств к нему.

Несмотря на мой оскорбительный тон и хамское поведение, Мэри заметно обмякла, словно у нее гора с плеч свалилась.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что любишь моего сына, хотя временами это совсем непросто.

— Любить твоего сына легко, — перебила я, откинув со лба мокрую прядь. — Гораздо сложнее заставить его полюбить себя.

По закону подлости в этот самый момент ее муж опустил стекло и рявкнул:

— Мэри, закругляйся, блин! У меня еще куча дел.

Моя собеседница затравленно понурилась.

— Прости за то, что он чуть не сотворил с тобой, — шепнула она. — Мне очень жаль.

— Женщина, ты оглохла? — бушевал Тедди. — Живо тащи сюда свою задницу, иначе домой попрешься пешком.

Потом его внимание переключилось на меня, в глазах вспыхнуло узнавание.

Цепенея от одного его взгляда, я твердо решила не уступать и, сощурившись, свирепо уставилась на него, продемонстрировав средний палец с идеальным маникюром.

Как назло, именно в этот момент из-за спортзала вырулил Джоуи с косячком в зубах. Затянувшись напоследок, он швырнул на землю окурок, выпустил внушительное облако дыма, и тут его остекленевший взор остановился на нас.

Растерянно моргая, Джоуи перевел взгляд с матери на меня, а потом на отца в машине. В мгновение ока его растерянность сменилась яростью.